Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ладно. — Бережной встал и насыпал кофе в кофеварку. — Как только будет ордер, туда сразу.

Они помолчали, и Реутов, переглянувшись с напарником, спросил:

— А с Семеновым что?

— Пока плохо. — Кофеварка пискнула, выключившись, и Бережной поставил на стол две чашки. — Кофе пейте, ребята, мне его нельзя, да я и поспал немного. Звонил я в больницу, говорил с хирургом, надежды практически нет. Так что наше дело сейчас — найти того, кто это совершил. И я нашел в записях старухи зацепку. Вот, смотрите, она принялась за свои записи шесть лет назад и записывала все очень тщательно, а пять лет назад записи обрываются почти на неделю.

А потом стоит цифра — сто. И так каждый месяц, иногда вместо цифры пишется слово «рыжье», иногда добавляется рядом — «то есть золото». Она записывала, что получала, и ее аппетиты росли — если предположить, что она доила кого-то одного, но, судя по записям, это так и есть. Кто-то много лет платил ей, а за что можно платить годами? И вот тот день, когда она оборвала записи, перед этим она пишет: корова ушла с мальчишкой.

Насколько я понимаю из записей, коровой она называет соседку, которая вместе с нашими свидетельницами обнаружила труп. Вот только я сверил по времени: машина с видеорегистратором, который заснял приход к Симе Татьяны Логуш, приехала минут за десять до того, как пришла Татьяна. Но отчего-то дамы с авоськами на записи нет, хотя если она вошла в подъезд, камера регистратора должна была ее заснять.

— Я тоже это заметил.

— Виктор допил кофе и чувствует себя бодрым и готовым к работе. — И еще один момент. В записях разных лет проскакивает: мальчишка пробежал, мальчишка пришел тогда-то. Последние пять лет она целенаправленно следила за парнем, чья мамаша так странно вошла в подъезд, что регистратор ее не увидел.

— Подробнее о них. — Бережной с тоской принюхивается к запаху кофе. — Ты выяснил, кто они и чем занимаются?

— Семья Тимофеевых, мать — Виктория Геннадиевна, сорок четыре года, бухгалтер.

Отец — Владислав Иванович, дальнобойщик, двое сыновей — Олег, выпускник средней школы, и Михаил, через месяц ему будет двенадцать. После Смальковой они самые старые жильцы в подъезде, семь лет там живут.

— То есть теоретически они могли знать, что у Смальковой есть мать? — Реутов покосился на кофейник, кофе хотелось еще. — Хотя они могли и не знать, если старуха не выходила, но могли и знать?

— Да, — кивнул Виктор. — Но на допросе не сказали.