Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Требовала, чтобы за это он и ей так сделал, пока она будет представлять себе сама знает кого. И он сделал и она на самом деле кончила на пластмассу. Впервые в жизни, потому что им до этого такое и в голову не приходило.

Проснулись они в объятиях, умудрившись обнять друг дружку через его далеко не маленькое тело. И никто не мог вспомнить, когда и как они уснули. Мама соврала первой: Господи, как стыдно… Потом то же самое соврала Ирка. А Виктор не стал врать: ничего не стыдно, я вас обоих неистово люблю. Потому что вы обе есть одна и та же, только одна старшая, а другая младшая.

Но все равно одна и та же…

И он на самом деле не врал.

И все они на самом деле казались счастливыми.

Они договорились потом, что от этой неистовости пора передохнуть. Мужчину нужно жалеть. И не пересыщать. Хотя бы дней пять. Или четыре.

В субботу снова был какой-то праздник и поэтому следующий понедельник стал еще одним выходным. Полвоскресенья и утро понедельника мамин телефон не отвечал, и Ирка страшно почему-то разволновалась.

- Пошли, - сказала она мужу. - Что-то случилось.

- Плохое?

- Не знаю! - ответила она резко. - Что ты ко мне пристал?

Он и не думал приставать, она еще с вечера была не в себе.

Елена Андреевна на звонок не открывала, а ключ упирался в защелку замка. Они оба сильно испугались, подозревая черт-те что, но не признаваясь друг другу в своих подозрениях.

- Я говорила тебе, нельзя оставлять ее одну! - то и дело тревожным шепотом повторяла она, все еще пытаясь открыть замок дрожащими от волнения руками и принюхиваясь к лутке, нет ли оттуда не дай Бог какого-то запаха.

"Наконец, внутри послышалось шлепанье босых ног и у них сразу отлегло от сердца. Замок долго не мог открыться, а когда открылся, они увидели перед собою смущенную донельзя Елену Андреевну, в накинутом на голое тело халатике, слегка взъерошенную и виновато молчащую…

Ирина нахально отстранила ее и решительно направилась по коридору, заглядывая на ходу в ванную, кухню, пристально оглядывая их вплоть до потолка, будто там тоже мог кто-то спрятаться.

Елена Андреевна молча семенила за ней, пока та не остановилась как вкопанная, - из дверей бывшей их комнаты вышло столь же смущенное, как и мама, мужское существо, голое по пояс, весьма симпатичное лицом и достаточно мужественное в формах, лет этак пятидесяти…

- Это… Борис Алексеевич, - быстрым голосом представила его мама. - А это Ирина, моя дочка…

- Здравствуйте, - растерянно промямлила та, подавая мужчине руку.