Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она вернулась веселая, снова озорная, а когда мама попыталась подняться по тому же поводу, вдруг придержала ее:

- Подожди, подожди, сейчас…

И бесцеремонно затолкала ей в щелку свежую салфетку, чуть ли не целиком, заткнув выход, чтобы не пролилось…

- Не выпускай из себя. Пусть там будет. Очень полезно для организма.

Потом они снова сели за стол и сразу, одним тостом, проглотили весь оставшийся кагор, и были веселы, и мама совсем уже не стыдилась того, что на самом деле произошло, и Виктор тоже совсем не стыдился, а Иринка и подавно совсем не стыдилась…

И только однажды Елена Андреевна все-таки вдруг притихла, насупилась, а когда Ирина потормошила ее за руку, подняла на нее виноватые глаза:

- Девочка моя, прости меня.

Если сможешь.

И тогда Ирина закричала, нет, почти завизжала:

- Не смей! Не смей извиняться! Никогда больше не смей извиняться, иначе я тебя ударю!

И бросилась к ней, сидящей, на шею, забралась на ее бедра, обхватив ногами спину и спрятав лицо у нее за плечом:

- Он наш, слышишь? Мой и твой.

Наш, наш, общий, один и тот же, для тебя и для меня, правда, Витя?

И обернулась к нему умоляющим взглядом:

- Правда же?

Тридцать три года ей, а ведет себя, как ребенок…

- Конечно правда.

И он обнял их, положив свою голову на груди, - правой щекой на Иринкину, прикрытую одной тонкой кофточкой, левой щекой на мамину, прикрытую одним тонким халатом…

Первой утром проснулась мама, - когда Виктор открыл глаза, она уже возвратилась из ванной и стояла в своем халате рядом, будто не зная, как ей поступить, - снова ложиться или приняться за уборку стола.

Она приложила палец к губам, показывая этим, что Иринка еще спит и не надо ее будить, пусть ребенок еще поспит, она вчера очень вымоталась…

Халат на ней не был застегнут, только накинут, под ним ничего больше не было, Виктор протянул к ней руку, как бы для того, чтобы она подала ему свою, она подошла и подала ладонь, а он подтянул ее к самому краю кровати, а затем потянул за полу халата, призывая снять его и лечь снова в постель, потому что еще совсем рано, еще и десяти нет, а спешить им некуда, воскресенье же… Она почти не упрямилась, легла рядом, туда, откуда недавно проснулась, и он положил руку на ее грудь, прохладную и немножко еще влажную после душа, а потом потянулся на нее, потому что у него на нее крепко стоял и она это видела, он ведь лежал совсем голый, как и Иринка за его спиной.