Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вы же понимаете, что это улики.

Глава 15

ЗАНАВЕС ПАДАЕТ

Эркюль Пуаро утопал в глубоком кресле. Бра были выключены. Только одна лампа с розовым абажуром бросала на него свет. В этой картине было нечто символическое: Пуаро – только он один – в освещенном пространстве, остальные трое – сэр Чарльз, мистер Саттертвейт и Эгг Литтон Гор – точно зрители, сидели в полумраке.

Голос Пуаро звучал немного отстраненно. Казалось, он обращается не к присутствующим, а куда-то в пространство.

– Воссоздать картину преступления – вот цель детектива.

Для этого необходимо складывать известные вам факты так, будто вы строите карточный домик. Если какой-то факт не ложится в нужное место, – если карта не сохраняет равновесия, – надо начинать заново, или все ваше построение рухнет...

Как-то я уже говорил, что есть разные типы мышления: мышление, свойственное, например, режиссеру-постановщику или драматургу, которые видят события как бы в их сценическом воплощении – замечу кстати, что к этому же типу относятся и те, кто мыслит как театральный зритель и с готовностью воспринимает драматические эффекты; затем есть вид мышления, присущий юным романтикам, и, наконец, мышление, свойственное трезвым людям, которые видят не голубое небо и мимозу, а грубо намалеванный задник театральной сцены.

Итак, mes amis[104], перехожу к убийству Стивена Баббингтона в августе прошлого года. Тогда сэр Чарльз Картрайт предположил, что мистера Баббингтона убили. Я с этим не согласился. Просто был убежден, что (А): никто не станет убивать такого человека, как этот старый славный пастор, и (Б): в тех обстоятельствах совершить преднамеренное убийство определенного лица было физически невозможно.

Теперь я признаюсь, что сэр Чарльз оказался прав, а я ошибался. Ошибался, потому что рассматривал это преступление под неверным углом зрения. И только двадцать четыре часа назад я вдруг увидел все в новом свете и понял, что убийство Стивена Баббингтона было вполне возможно и оправданно.

Однако позвольте шаг за шагом провести вас по тому пути, который прошел я сам.

Смерть Стивена Баббингтона я бы назвал первым актом драмы. Конец этого акта – наш отъезд из «Вороньева гнезда». Занавес опускается.

Второй акт драмы начинается в Монте-Карло, когда мистер Саттертвейт показывает мне газету, в которой сообщается о смерти сэра Бартоломью. Я тотчас же понял, что ошибался и что прав был сэр Чарльз. И Стивен Баббингтон, и сэр Бартоломью Стрейндж убиты, и оба убийства – два звена одного преступления.