Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ермак обдумывал… Ветер рвал и метал. Густел снег, струги стояли на темной воде.

«Ожидать зиму у волока придется!» — решил Ермак и повелел созвать казачий круг.

Гамно, буйно шел совет. Кричали казаки разное. Одни звали:

— Чего ждать? Обгоним зиму! В Сибирь. На Туре хлебно, зимовья готовые…

Другие утверждали:

— Сибирцы хлеба не сеют. Что там нас ждет, — неведомо. Допустим, и волок осилим, а дале что? Сибирские реки замерзли, как поплывешь?

Третьи насмехались:

— Зимовье ставить удумали! Сылву забыли! Хватит с нас! Вертай назад!

Все поглядывали на Ермака, ждали его слова, а он молчал.

Иван Кольцо притих, — знал, испытывает батька дружину, кто куда тянет? Сдержанно вели себя и другие атаманы, думали: «Впереди — тьма, и позади беда. О чем гадать?».

И тут сорвался Дударек, закричал бараном:

— Не пойду в Сибирь, и тут не зимовать. Голы, босы, пузо от нечисти расчесали. Ин, сыплет белая гибель! Завел нас вогулич на смерть. Дай смахну башку гаду! — он выхватил из ножен саблю, но поднять ее не успел.

Ермак схватил его за грудь так, что у Дударька дух захватило.

— Крови захотел? За честный труд вогулича рубить? — тихо, но угрожающе спросил Ермак. — Кричишь, — голы, босы… А мы все не в трудах живем, не из одного котла нужду хлебаем?..

— Не хочу погибать! Помирай сам, — словно огнем охваченный, кричал Дударек, злобно оскалив зубы.

— Э-вон куда метнул. Ну…

Ермак кулаком саданул горлопана в грудь. Тот, корчась, попятился назад и пал на землю. Завопил:

— Браты, что это?..

Никто не шевельнулся, не сказал слова в защиту Дударька.

— Гляди, другой раз не верещи! Удумаешь мутить, пеняй на себя. Губить войско не дам. — Ермак возвысил голос: — Браты, идет зима, отступать нам не гоже. Еще шаг, и мы на волоке, а там Сибирь. Чую, на верном пути стоим. Вон мысок, за ним падает ручьишко Кокуй. Тут и поставим город. Что скажете, браты?

— Любо, батько! Переждем тут до весны!

Иван Кольцо скинув шапку, тряхнул кудрями:

— Верим, батька, как сказал. И я чую — верная тут дорога! На случай пошлем дозор.

Пусть Хантазей ведет до Тагилки-реки.

— Пусть ведет! А городок тут ставить! — заорали сотни глоток.

— Ставить тут! — подхватили другие.

Стало смеркаться. Дударек подошел к огнищу, у которого сидел Хантазей:

— Прости, погорячился малость, — виновато сказал он вогуличу.

Проводник встрепенулся, незлобиво посмотрел на казака доверчивыми глазами и ответил:

— Мал-мало забыл. Холосо жить будем. Тут кругом наши, рыба будет, зверь есть.