Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Дядя огладил козлиную бороду, покачал головой:

— Ай, хорошо… Ай, умно!

Подошел Ермак, обнялся с ним.

— Атаман — разумная головушка, — льстиво обратился Строганов к Ермаку. — Жили мы дружно. Чай, и нашей послуги не забудешь, когда до салтана доберетесь. А мы в долгу не останемся, перед царем замолвим словечко, — снять прежние ваши вины. А слово наше у Ивана Васильевича весомо, ой как весомо…

— Будет по-вашему, — пообещал атаман.

Тогда Строганов поманил к себе писчика:

— Иди за нами, о нашем уговоре запись изготовишь.

Ермак нехотя пошел в хоромы господ, за ним пять атаманов: Кольцо, Михайлов, Гроза, Мещеряк и Пан.

Оказалось, и записи давно заготовлены, и все записано вплоть до рогожи. Предусмотрительны господа! Не спорили атаманы, подписали кабалу.

— Вот и ладно. Вот и хорошо, казачки! — ласково заговорил Семен Аникиевич. — А я вам за это иконок дам, нашего строгановского письма.

«Льстив, хитер и оборотлив!» — пристально поглядел на него Ермак и заторопился:

— Завтра уплываем!..

Стоял тихий вечер, с реки веяло прохладой.

Среди кривых улочек посада долго блуждал Ермак, отыскивая хибарку вековуши. За плечами у атамана мешок с добром. Вот и ветхий домишко, распахнул калитку. Выбежала светлоглазая девчурка.

— Мне бы Алену, — тихо сказал вдруг оробевший атаман.

— Нет тут больше Аленушки, — потупилась девчушка.

— А куда ушла, и скоро ли вернется?

У девочки на ресницах повисли слезинки:

— Не вернется больше Аленушка, никогда не вернется. Только вчера отнесли на погост.

Ермак снял шелом, опустил голову. Во рту пересохло, а в ногах — тяжесть. Ворочая непослушным языком, он спросил:

— А кто ты такая будешь, козявушка?

— А я не козявушка, а Анютка — мамкина я. Старшая тут, а две сестрицы они вовсе ползунки. А это что в мешке?

— Хлебушко!

— Ой, дай, родненький. Третий день не ели. Мамка все на варнице, а тятька давно пропал…

— Пусти в избу.

— Входи, дяденька. А ты не из ермаков? — в атамана уставилось любопытствующее курносое лицо.

— Из ермаков! — ласково ответил атамак и вошел в избу.

Он сел на лавку, чисто выскобленную, оглядел горницу. Пусто, бедно, но опрятно.

И вспомнил он, как в давние годы, молоденьким пареньком забегал он в эту избушку. И Аленушка — ладная девушка с певучим голосом — подарила ему вышитый поясок: «Вот на счастье тебе, Васенька. Может и найдешь его…»

Но так и не нашел он своего счастья, не свил гнезда. Одинок. И родных порастерял. Ермак ссутулился, и ресницы его заморгали чаще.