Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Чарльз! – воскликнула Тереза.

Чарльз старался не встретиться с сестрой взглядом. И когда заговорил с ней, тоже смотрел в сторону.

– Ты не можешь не помнить, девочка. Я ведь тебе рассказывал. Тетя Эмили предъявила нам в некотором роде ультиматум. Она сидела как судья на процессе. И произнесла речь. Сказала, что не одобряет поведения своих родственников, то есть моего и Терезы. Против Беллы, заявила она, она ничего не имеет, но зато ей не нравится муж Беллы и она ему не доверяет. Тетя Эмили была всегда настроена проанглийски.

Если Белла унаследует значительную сумму, сказала она, она не сомневается, что Таниос сумеет прибрать эти денежки к рукам. Еще бы – ведь он грек! «Ей лучше ничего не иметь», – заявила она. А потом добавила, что ни мне, ни Терезе нельзя доверить большие деньги. Мы их тотчас же проиграем или растратим. Поэтому она составила новое завещание, согласно которому все ее состояние переходит к мисс Лоусон. «Она дура, – сказала тетушка Эмили, – но существо преданное.

И я верю, что она искренне меня любит. Не ее вина, что она родилась глупой. Я сочла более справедливым сказать тебе об этом, Чарльз, чтобы ты не возлагал особых надежд на мою смерть». Довольно противно было это слушать. Тем более что я как раз и рассчитывал получить деньги после ее кончины.

– Почему ты не сказал мне об этом, Чарльз? – со злостью спросила Тереза.

– Разве? – переспросил он, старательно отводя взгляд.

– А вы что ответили, мистер Аранделл? – поинтересовался Пуаро.

– Я? – небрежно отозвался Чарльз. – Я только засмеялся. Какой толк что-то доказывать? Этим никого не убедишь. «Как вам будет угодно, тетя Эмили, – сказал я. – Конечно, это для меня в некотором роде удар, но, в конце концов, деньги ваши, и вы вольны поступать с ними как вам заблагорассудится».

– И какой была реакция тетушки на ваши слова?

– Все обошлось тихо-мирно. «Я смотрю, ты умеешь принимать удары, Чарльз», – сказала она. На что я ответил: «Приходится глотать не только хорошее, но и плохое.

И раз уж мне ничего не обломится, может, хоть сейчас вы дадите мне десятку?» Она назвала меня наглецом, но отстегнула пятерку.

– Вы очень умело скрыли свои истинные чувства.

– Честно говоря, я не принял ее слова всерьез.

– Вот как?

– Да. Я решил, что тетушка меня разыгрывает. Хочет нас всех попугать. Я был уверен, что пройдет несколько недель, ну не недель, так месяцев, и она разорвет это завещание. Она частенько сердилась на нас.