Эпоха Опустошителя. Том III читать онлайн

— Это моё, дракончик, не мог бы отдать? — расплылся я в хищной усмешке, возвращая спату обратно.

К своему владельцу клон Руны вернулся моментально, а лицо противника лишь сильнее исказилось в гримасе гнева.

Выжидал итога не только я, но и вся присутствующая знать. Образовалась поистине гробовая тишина. Урони сейчас кто-нибудь монету на траву и её шорох услышали бы все.

— Ну так что, тренировочный манекен? Что там у тебя с хребтом и словом? — коварно хмыкнул я, провокационно тому подмигивая. — Всё еще намерен продолжать? Ты говори, не стесняйся.

Наверное, сейчас, могу поклясться, чем угодно. Ярость, злоба и гнев Эйдера можно было спокойно сравнить с моими. Окровавленные пальцы дракона, что покрылись драконьей чешуей то и дело дрожали, из поврежденного носа изредка капала кровь, а ходящие желваки трубили о том, что оппонент хочет продолжать, но свидетелей его опрометчивого заявления оказалось слишком много.

В последний раз его скулы напряглись и протяжно выдохнув, тот отрывисто выдал:

— Я… проиграл и… признаю поражение.

Ага! Как же, чешуйчатый. Держи карман шире!

Эйдер еще пару-тройку мгновений сверлил меня испепеляющим взором, но конец сражения ознаменовал лишь громкий выкрик Раймана Фалайна:

— Победа во второй схватке достаётся Ранкару Хаззаку! Будут ли еще претенденты для дельнейших сражений? Даю две минуты на то, чтобы бросить вызов.

Вероятнее всего, данные две минуты оказались самыми тихими за все время на арене. Терат покидал ристалище в могильной тишине. Имания в это время фонтанировала ярым довольством, Сиана то и дело обращала в мою сторону задумчивые взгляды, а вот Кайса лукаво усмехалась. Лишь физиономия иномирной княгини показалась мне странной. Её изумрудные глаза практически постоянно мерцали странным загадочным светом, а заметно побледневшее лицо выражало неизвестную борьбу.

Секунда текла за секундой. Надменные хари благородных наследников просто вопили о том, что они желают бросить вызов. Желают поставить на место выскочку, но так или иначе всех останавливал только один неоспоримый аргумент: неопределённость.