Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если я буду у руля Ксанта, то всем будет только лучше, — улыбнулась тепло горгона и такая перемена невольно позабавила женщину. — Аномальный рост, аномальная сила, ум, прозорливость. Лично я считаю, что он всё понимает. Пусть ненавидит. Пусть презирает. Пусть желает мне смерти. Но если я добьюсь поставленной цели, его будущее станет безграничным, а великий дом, наконец-то, изменится. Ты, дядя Дэймон и еще пара лиц прекрасно знают, что мой отец редкостный подонок.

Сейчас перед Знающей стояла не всем известная горделивая, жестокая и надменная Нефрит Ксанта, глазам Имании предстала настоящая голубокровная — рассудительная, мудрая и здравомыслящая аристократка.

О её истинном характере знали сущие единицы. Таких разумных можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Ох, Кайса, детка, и ты тоже водрузила на себя непосильную ношу, — с какой-то горечью прошептала Имания, качая головой. — Я знаю, что ты совсем не та, кем пытаешься казаться. Я знаю, на какие жертвы ты идешь. Знаю, как ломаешь себя каждый день.

Но всему должна быть мера. Сейчас Ранкар на пределе.

— Простите, тетя, но я зашла слишком далеко, чтобы отказываться от достигнутого, — повинилась перед женщиной юная горгона, начиная стремительно преображаться.

Секунду же спустя перед знающей вновь предстала всем известная Кайса Ксант — жестокая, высокомерная, надменная и бескомпромиссная наследница Данакта, а еще секунду спустя полог тишины был развеян.

— Подбери кандидаток, Галара. Для начала пятерых, но подбирай не абы кого, а тех, кто многого стоит, — с явным довольством властно приказала девушка.

— Даю тебе месяц. Через месяц можешь со мной связаться.

— Я займусь этим немедленно, юная госпожа, — уважительно отозвалась жена Дэймона, а затем на её лице промелькнула тень удовлетворения и подобное не укрылось от внимательно взора Кайсы. — Однако хочу заметить, ваше высочество, что одна из них находится прямо сейчас здесь.

Возникла могильная тишина и все присутствующие с нарастающим удивлением посмотрела на единственную возможную кандидатку, отчего Маннисса сильно смутилась и с волнением и небывалым смятением в глазах уставилась на родную мать.

— Мама, ты же знаешь, что я и Ранкар…

— Вы не кровные родственники, — отмахнулась от её препирательств Галара. — Он лишь воспитанник твоего отца. Или ты хочешь сказать, что он тебе не по душе?

В глазах у дочери Хаззака вспыхнуло еще больше смущения, и та боязливо сглотнула:

— Он… он неплох, — запинаясь пробормотала аристократка.