Name: Эмиграция, тень у огня
Author: Дина Ильинична Рубина

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мы взвыли, потому что именно месяца за два до того в Ташкент приезжала какая-то иностранная оперная труппа, привозила «Порги и Бесс». И вот, не сговариваясь, одновременно с французами мы напели «Колыбельную» — довольно чисто, к обоюдному восторгу.

— Откуда вы так хорошо знаете языки? — спросил один из них.

— Мы изучаем их в консерватории, — гордо ответила моя подруга, и тогда брюнет хлопнул рыжего по плечу и воскликнул: «Смотри-ка, Поль, у нас в консерватории учат игре на разных инструментах, а у них — иностранным языкам!»

Но я не об этом.

Тогда меня просто потрясла синхронность нашего музыкального выбора, наших предпочтений и общего вкуса. Этот случай довольно долго влиял на мои убеждения даже в зрелом возрасте, сообщая им заметный либерально-космополитический уклон.

Кстати, похожий случай со мной произошел однажды в Германии, в Гамбурге.

Мы с моим менеджером опаздывали на выступление и вынуждены были поймать такси. Водитель, пожилой сумрачный немец, молча вел машину, казалось, не слушая, как моя спутница пытается по ходу из окна машины демонстрировать мне красоты Гамбурга.

— А это — памятник Генриху Гейне, — слева действительно что-то промелькнуло.

Водитель, не поворачивая головы, сказал:

— Хайнрихь Хайне.

И тогда я, без особой задней мысли (перед выступлениями у меня вообще никаких мыслей не бывает), довольно элегично пробормотала то, что единственно помнила из школьной программы: «Ихь вайс нихьт, вас золь эс бедойтн, дас ихь зо траурихь бин…»

И вдруг водитель оживился, подхватил строчку, и мы дружно дочитали до конца гейневскую «Лорелею»… Потом он сообщил, что за баранку такси сел недавно, с тех пор как вышел на пенсию, а вообще-то он — оперный певец, правда, на небольших ролях, но пел и Ленского в «Евгении Онегине».

На что я, обуреваемая родственными чувствами, сказала, что окончила консерваторию, и мы со стариком дружно спели арию Ленского, он по-немецки, я по-русски, — к потрясению менеджера (возможно, она даже задумалась — нельзя ли использовать меня на подмостках сцены еще и в таком качестве)…"

"Словом, вышло все очень трогательно.