Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— А переодеться? — решилась подсказать женщина, которую звали мама Ишико.

— Зачем! — не понял я. — Мне и так норм.

— Ну уж нет! — возмутилась вторая мамочка. — Ты не можешь так себя вести! Это недостойно сына старосты! Я старалась, шила для тебя одежду, а ты даже не взглянул…

Ненадолго же их хватило. Но, если я хочу свободу, то нужно её отвоёвывать. А потому я сел на стул, откинувшись на спину, скрестил руки на груди и сказал:

— Могу! Я могу так поступить!

Я всем видом продемонстрировал, что подчиняться не буду.

Ха! Я недооценил мамочек!

— Кизаму, сынок, как ты можешь расстраивать маму Юмико? — строго спросила та женщина, которая встретила меня у калитки. — Ты же знаешь, у неё больное сердце!

Блин! Запрещённый приём!

С другой стороны, я понимал: если сейчас поддамся, то моя жизнь превратится в ад. Гиперопека — это страшная вещь.

Я встал.

— Дорогие мои мамочки! — торжественно произнёс я. — Я вас очень люблю…"

"Я постарался звучать убедительно и говорить вещи, которые от меня ждут.

Хотя бы часть того, что от меня ждут… Потому что тройную истерику я не переживу.

Все три женщины с волнением ждали, что я скажу, видимо, происходило что-то из ряда вон выходящее. Настоящий Кизаму скорее всего был очень послушным мальчиком. Его они ломали с рождения. Только почему он такой дрищ, а не откормленный боров, непонятно? Ну да ладно, с этим тоже разберусь позже, а пока нужно было обозначить свои личные границы.

— Я вас очень люблю… — повторил я для убедительности.

— Но я больше не маленький ребёнок, которого нужно опекать. Я взрослый мужчина.

И снова вздох умиления:

— Мальчик сказал, что он мужчина, как это мило!

Блин! Это было ни фига не мило! БТР проще подорвать, чем договориться с мамочками!

Я прошёл не одну горячую точку, принимал участие в сотне спецопераций… У меня не дрогнет рука, если нужно перерезать глотку врагу… Но тут!

— Вы меня не слышите, — я старался быть терпеливым. — Я вырос. Всё! Я больше не нуждаюсь…

В комнате повисла звенящая тишина.

И я понял: если закончу фразу, как хотел, то это будет последнее, что я сделаю. Мамочки грохнут меня на месте.

— Я нуждаюсь в большей свободе, — нашёл я более дипломатичный ход.

— Наверное, мальчик прав, — мама Юмико повернулась к маме Ишико.

— Да, мальчик вырос, — согласилась мама Ишико.