Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Значит, наивная я и глупая? А ты мудрый и ловкий? И ты действительно считаешь, что можешь переиграть меня? — она коснулась подушечкой пальцев его волос и слегка поправила их, словно пыталась довести до совершенства. — Попасть в мою вотчину, обвести вокруг пальца и убить моего Князя?… Да и всепрощением я не отличаюсь. Так что, землянин, придётся показать тебе, что не все Небожители простодушны, мы те ещё тёртые калачи или стреляные воробьи. Я правильно использовала земной словесный пример, Элизабет?

Внезапно она резко развернулась, а длинные белоснежные волосы красиво всколыхнулись и вновь упали, эффектно обрамляя совершенное личико.

— И долго ты будешь стоять глазками хлопать?

— А что я должна делать? — прохрипела в ответ.

Такой Богиню я видела впервые, от неё исходила такая сила…осязаемая и устрашающая. Мыслей — бухнуться перед ней ниц, конечно, не было, но трепет перед её величественностью я ощутила, и даже не стала отвечать на её колкость.

— Ох, Элизабет. Удерживать временной пласт в стазисе, даже нам, Богам, весьма затруднительно, а ты вместо того, чтобы помочь мне, тянешь это самое время, — укоризненно произнесла Богиня.

— Князь же сказал, что ты машина для убийств, помнишь? Ну, так, вперёд, действуй. Или тебе нравится быть марионеткой в чужих руках?

Не нравится, но я и не убийца. Я не могу, как они влезать в чужой мозг и заставлять действовать по своей указке. Это никак не соотносится с моими этическими нормами, да и великих способностей у меня к этому нет.

Произнести вслух этого я не смогла, но она меня поняла.

— Знаешь, Элизабет, на войне, порой, необходимо забыть о своей нравственных ценностях. Этот землянин очень тебя щадил, когда грязно использовал в своих интригах? — я вынуждена была признать, что в этом она права. Ради Кэтти, ради Князя, да и, в конце концов, ради своего счастья, я должна постараться отринуть все кодексы морали. — Ты эмпат, поэтому способна чувствовать чужие эмоции. Только вот у этих способностей есть обратная сторона. Ты можешь не только чувствовать, но и в отдаче усиливать эти эмоции.

В десятки, сотни раз. Взгляни на них, — жест в сторону застывших молодых людей. — Они напуганы. Страх, вот их эмоция, а он, — кивок в сторону Стена. — Он злится, нервничает и ему больно. Боли совсем немного, лишь капля, но она есть. И ты можешь этим воспользоваться.

С этой стороны я на свои способности почему-то никогда прежде не смотрела. Да и Князь во время наших с ним тренировок особо на это не указывал.