Туда где была вырыта яма, где лежали плотные шкуры, надеясь укрыться от порывов пронизывающего ветра. Но руки в тёплых и слишком толстых варежках то и дело слетали с небольших уступов и меня снова откатывало назад."
"Зло ругаясь, зубами стащила одну из них, успев подхватить и спрятать варежку за пазуху, снова вцепилась в обжигающий кусок льда, подтянулась. Мгновенно ощутив, как голые пальцы онемели, а пронизывающий до костей холод начал подбираться к сердцу. Нечеловеческим усилием мне удалось оторвать ладонь от обжигающего до боли снега, перехватилась дальше.
Я понимала, что останься здесь под порывами колючего, безжалостного ветра, замёрзну и наверняка погибну. А ледяной вихрь всё продолжал с неимоверной силой бить в лицо, с дикой ненавистью набрасываясь на меня, не давал приблизиться к укрытию, не позволяя разглядеть ничего вокруг. Только лишь усилием воли, до крови закусив губу, я терпеливо ползла к шкурам, прищурившись, прятала лицо от очередного порыва снежного урагана, а мой взгляд не отрывался от тёмного пятна среди белой пелены.
Зубы скрипели от напряжения, мускулы окаменели от судорог, слёзы застыли на щеках и ресницах, не давая увидеть, как далеко я продвинулась. Обледенелые крошки снега иглами секли лицо и руку, ветер и холод, объединив усилия, замедляли движение и когда отчаяние всё же захватило меня, я наткнулась на колючий мех бизара.
— Добралась, — судорожно всхлипнула, удвоила силы, пригибаясь к земле, буквально сползла в яму, которую уже успело немного замести снегом.
Чуть приподняв одну из тяжёлых шкур, следом вторую, я пролезла в маленькую щель, свернувшись в норе, закрылась увесистыми шкурами, придавливая их край своим весом. Тут же почувствовала, как ветер будто взбесился, остервенело набросился на меня, пытаясь сорвать мою хлипкую защиту.
— Нет! — зло выкрикнула, крепко вцепившись в края, подтянула их ещё ниже, подкладывая под себя, не позволяя ветру сбросить шкуру.
Вскоре с облегчением выдохнула, когда остатки снежной стены, обвалились прямо мне на голову, придавливая своим весом мягкую крышу, невольно помогая удержать её от леденящих душу порывов промозглого ветра.
Не знаю, сколько я так просидела, давно не чувствуя боли в задеревеневших конечностях, не воспринимая неудобство пронимавшего до костей адского холода.
