Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Инесс предок моего мужа напал на племя Эйвы, это случилось давно, но каждый вождь клана Суин до сих пор мстит за гибель моей тёзки. Агнар хочет прекратить это многолетнюю вражду и женившись на мне, по их традиции стал кровником Аррану. Господи… как не сойти с ума, разбираясь в этом кошмаре."

"— Мораг, я сколько лет прошло с гибели Эйвы?

— Двести лун.

— Лун? — с недоумением переспросила, окончательно запутавшись, — а лун это сколько?

— Семнадцать лемов, — улыбнулась ведунья, предупреждая мой следующий вопрос, ответила, — в леме двадцать четыре дня.

Ты как ребёнок, приходится объяснять то, что дети учат в три луны.

— Угу, — задумчиво кивнула, мысленно повторяя услышанное.

— Тебя проводить в угол?

— Нет… да, — смущённо улыбнулась, чувствуя себя неловко, но сил подняться не было.

— Завтра воду нагрею и печь пожарче протоплю. В мовницу рано тебе ещё, но грязь с тела смыть надо, сразу легче станет.

После небольшой прогулки до угла и обратно, на которую ушли все мои силы, я с тихим стоном опустилась на кровать.

Выпила очередной отвар, на этот раз с приятным ароматом чабреца, через пять минут осоловелым взглядом смотрела в небольшое окно, наблюдая, как парят белые пушистые хлопья, незаметно уснула.

Глава 3

— Эта от кашля, две ложки в кружку сыпешь и тёплой водой заливаешь, пусть ночь и день настаивается.

— А эта?

— Дурман, — ответила Мораг, чуть помедлив, — женщинам даю, когда дитё долго идёт. Воинам с ранами тяжёлыми… осторожно с травой надо.

— Эта чтобы дёсны не болели? — спросила, уводя разговор от опасной травы, заметив нахмуренный взгляд ведуньи.

Мне не хотелось сердить или давать повод плохо обо мне думать единственному человеку, который не смотрит на меня с ненавистью в этом странном мире.

— Полоскать отваром надо, — улыбнулась старушка, продолжив обучать меня травоведению, я же всё старательно запоминала, полагая, что эти знания мне пригодятся. Да и чем ещё заняться в маленькой избушке ведуньи? Кроме как изучать травы, выспрашивать о мире Эрин и людях, живущих здесь и понемногу расхаживаться.

Прошло ещё три дня. Каждый я отмечала хвоинкой, воткнутой в мох между брёвен, со страхом ожидая выхода на улицу. Уверенная, что там за дверью тёплой избушки Мораг, меня встретят нерадостно. Достаточно вспомнить насупленные мохнатые брови мужчины, зашедшего к Мораг за сбором трав от болей в животе. Или кривую злобную ухмылку парня лет семнадцати, принёсшего ведунье молока и замёрзший кусок мяса.