Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Агнар ел шумно, отламывая большие куски от лепёшки, поддевая им ломтики мяса, быстро проглатывал, словно не ел минимум сутки. Как только его тарелка опустела, не осознавая ещё свои действия, я вдруг поднялась из-за стола, устремилась к печи, вновь её наполнила.

— Кхм…, — кашлянул мужчина, коротко кивнув, снова принялся есть. Я же искоса взглянув на Мораг, заметила одобряющую улыбку на её лице, тихонько выдохнула.

Спустя десять минут с супом было покончено, Агнар отодвинув от себя тарелку, встал и неторопливо прошёл к выходу.

Молча ни слова не сказав, надел шубу, вывернутую мехом внутрь, меховую шапку, покрытую капельками воды, и только тогда проговорил:

— Мораг, одного лема будет достаточно, чтобы Эйва вернула свои силы?

— Да, Агнар.

— Один лем, — подытожил вождь клана Кархайг, прежде чем покинуть избушку ведуньи.

— Двадцать четыре дня? Он разрешил мне остаться у тебя на двадцать четыре дня? — потрясённо пробормотала, стоило двери закрыться.

— Да, видно твой суп понравился, — лукаво улыбнулась Мораг, накладывая и себе.

— Спасибо, — поблагодарила женщину, с трудом сглотнув, появившийся в горле ком.

— Тебе всё равно придётся перейти в дом мужа.

— Я знаю, — задумчиво проговорила, подойдя к единственному окну, смотрела на кружащие в танце снежинки, добавила, — мне просто нужно время.

Глава 4

Вылезать из-под одеяла совсем не хотелось. Укутавшись в нём с головой, так что торчали лишь глаза и нос, я с укором смотрела на печку, которая сегодня не потрескивала поленьями и не согревала дом.

Проснувшись чуть позже обычного, стуча зубами от холода, зарылась в ещё хранившее тепло одеяло, я осмотрелась. В избушке, кроме меня никого не было, лампа, что всегда освещала небольшое помещение, не горела. Мораг не сидела за столом, не бормотала и не шуршала пучками трав. А ещё не пахло чуть подгорелой кашей и ароматным отваром. Ведунья, как и говорила, ушла к роженице, оставив меня одну хозяйничать в её избушке.

Уговаривать себя подняться пришлось долго. Но каждая минута промедления грозила окоченеть от пробирающегося даже под одеяло холода, всё же заставило меня вскочить с постели. Быстро натянуть на себя настывшую одежду и обувь, рвануть к очагу.

Там я зажгла лампу, подвешенную к стене на железный крючок. Пошурудила кочергой в печи, разгребая чуть шаевшие угли, подбросила щепок. Прибавила тягу, дождалась, пока не затеплился огонёк, подкинула ещё дров.