Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И понимаю, что это только первый заход, будут вторые, третьи, десятые. Все, узнав о папиной смерти, ломанутся меня окружать мнимым вниманием и показательной симпатией, и любовью. Всем что-то будет нужно от меня, от бизнеса отца, никому в данный момент неинтересно, как я переживаю потерю, как вижу свою дальнейшую жизнь. Кроме Эмина."

"На душевную беседу наш разговор не тянул, но он постарался говорить со мною максимально объективно, не пускался в ненужную жалость, спрашивал то, что ему было на данный момент нужно знать.

Никакого сочувствия. И за это ему была благодарна, именно таким поведением он держал меня в тонусе, не давал погрязнуть в тоске, в душевном одиночестве. Хотя, как любой девушке хотелось от него чуток нежности, как, например, от Булата, но там с горсткой жгучего перца. Я вчера позволила ему обнимать себя, нести на руках, даже поцеловать, просто моя душевная боль, потеря родителей действовали, как обезболивающе, я совершенно не реагировала на парня, на его скрытую агрессивную ласку.

Спасибо, хоть держал себя в руках и не полез ко мне с другими целями, чем просто поцелуй.

Слышу, как открывается дверь. Смотрю через плечо, ставлю видео на паузу. В комнату входит Булат с подносом. Похоже время обеда подошло, а значит за просмотром домашних архивов я уже больше четырех часов.

— Обед, ты не спустилась, я решил принести тебе еду сюда, — он подходит ко мне и опускается рядом на пол, ставя между нами поднос. Желудок предательски заурчал.

— Спасибо. Это мило с твоей стороны.

— Тебе надо кушать, — протягивает к моему лицу руку, первый порыв был резко отстраниться, но сдерживаю себя. Булат просто гладит меня по щеке, дабы эта ласка не растянулась, беру первую тарелку с супом.

— Что ты смотришь? — его внимание переключается на телевизор, где стоп-кадр на моем лице измазанном мороженным. Мне вроде там шесть лет.

— Пересматриваю все видео и фото с родителями.

— Я тоже вчера в телефоне пересматривал все, что на нем было с отцом.

В душе тоска, одиночество, чувство потери, никто его мне не заменит. Я вспомнил, как он меня впервые посадил на лошадь, как подбадривал, верил, что у меня все получится. Получится не только удержаться в седле, но и по жизни.

— Он тебя очень любил.

— Конечно, я единственный его сын. Теперь чувствую, что должен оправдать его надежды по поводу себя. Иногда мне не хватало старшего брата, который бы основное внимание брал на себя.