Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты их тут же выдашь замуж, как только закончится траур?

— Иман попросила разрешения учиться дальше на медика, Сана — да, ждет, когда я приведу ей жениха, учиться она не хочет.

— Ты ж сам только, что сказал, что работать нельзя!

— Ты все переворачиваешь с ног на голову, — смеется, покачивая головой. — Можно, конечно, но я не вижу смысла работать моей жене, если есть я, это моя обязанность обеспечивать женщин моей семьи.

— А если б я была твоей женой, ты бы тоже запретил мне работать? — со смешком спрашиваю, а у самой сердце замирает от ответа.

Эмин крутит пустой бокал.

— Да, Стелла, я бы и тебе запретил работать.

— И заставил бы меня рожать без конца детей?

— Обязательно.

— И все бы они были мусульманами?

— Естественно.

— А если мы бы развелись?

— Они бы остались со мною.

Все. Вопросов нет. Кажется, из этих коротких ответов стало понятно, что мы явно из разных планет и будущего у нас нет. Улыбаюсь Эмину, радуясь, что подошел официант с подносом. Какой-то нехороший осадок от этого разговора у меня на душе, хоть потом его накрыл восторг, от возникшей вновь мысли, что надо ловить момент сейчас, а грустить будем потом.

* * *— Это самый лучший день рождения! — довольно бормочу, утыкаясь лицом в грудь Эмина, сидя с ногами рядом с ним на диванчике.

После прогулки по городу, которая прошла не только в парке, но на теплоходе. Эмин сам предложил прокатиться по реке-Москве, потом мы со смехом добирались до места, где оставили его машину, и все это сопровождалось объятиями, поцелуями, легкими разговорами.

Я много его фотографировала на свой телефон, без остановки делала наши общие фотографии на память, знаю, что потом буду их пересматривать, улыбаться и плакать. После обеда в ресторане, я сознательно избегала затрагивать что-то серьезное, Эмин молчаливо меня поддержал.

Возвращаясь домой, обнаружили приготовленный Галиной Ивановной праздничный ужин. Не стали накрывать в столовой, хотелось на улице, ловить последние минуты этого теплого чудесного вечера.

— Тебе еще вина? — Эмин ставит бокал на рядом стоящий столик, одной рукой наливает себе немного вина, вторая рука обнимала меня за плечи. Заметила, что к алкоголю он совершенно равнодушен. Больше я налегала, хоть и пыталась ограничить, но аргумент, что это мой день действовал безотказно.

— Давай! — протягиваю ему свой бокал. Мне хорошо, я пьяна от вина, от счастья, от мыслей, что сейчас меня обнимает любимый.