Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он подходит ко мне впритык, я ухмыляюсь, глядя на него сверху вниз, тип еле дотягивал ростиком мне до плеч. Его товарищи сидели на своих местах, с интересом наблюдая за нами.

— Чейный?

— В смысле? — непонимающе смотрю на мужика, он что-то жует, потом сплевывает мне под ноги. Это своего рода как красная тряпка для быка, сжимаю кулаки и весь напрягаюсь, сужаю глаза. Поросенок тоже щурится, двигает бровями.

— К кому относишься? На прохожего не похож.

— Не знаю, о чем вы толкуете, но я никому не принадлежу, сам по себе.

— Сам по себе? — ржет, у поросенка отсутствуют некоторые зубы, а некоторые были коронками золотого цвета. — Говори к какой семье относишься? Глядишь найдем твоих родных и вытащат тебя отсюда! Видно, что порох не нюхал. Чей сын?"

"Я его вообще не понимал, поэтому пренебрежительно задев его плечом, направляюсь к пустой скамейке, чувствуя затылком тяжелые взгляды вынужденного общества.

— Слух, ты не нарывайся, а! И не таких обламывали! В два счета превратим тебя петуха! — и трое с особым весельем начинают смеяться, улыбаясь друг другу.

Презрительно хмыкаю, не скрывая своего отношения к этим отбросам общества, именно таких, побывавших на зоне, я считал ниже самих тараканов. И смысл слова «петух» был мне понятен.

— А я смотрю вы сами от петухов недалеко ушли! — смех моментом прекращается, трое подрываются со скамеек и со звериным выражением лица направляются ко мне. Встаю, страха нет, а вот адреналин зашкаливал по всем показателям. Вижу, что представители правопорядка тоже напряглись.

— За метлой своей следи, а то смотрю сильно наглый, а! Че за наезд? А? — говорил в основном поросёнок, те двое словно не имели права открывать рта, исполняли все молчаливые приказы этого недомужика с белесыми бровями.

Он толкает неожиданно меня в плечо, толкаю в ответ, слегка сдвигая его с места. Товарищи поросёнка стоят за его спиной.

— Эй, харе выяснять отношения!!! — один из ментов появляется перед дверью с дубинкой в руках. Поросенок хмыкает и смачно сплевывает мне под ноги.

Я воспринимаю это как оскорбление, толкаю этого чмыря в спину, так как он от меня отвернулся. Он не удерживается на ногах, налетает на одного из своего дружка. Тот поддерживает его, пока поросенок приходит в себя.

— Ты ахренел, чурка? — его лицо перекошено от злости, я и сам завожусь не на шутку, инстинкт самосохранения слабо подает голос, советует не нарываться, ибо хоть и мужик мелкий, руки у него крупные, кулаки на вид выглядели устрашающе.