Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что он увидел в моих глазах, наверное, одно из самых сокровенных желаний прошедшего лета, во всяком случае уверенно обхватывает одной рукой затылок, второй талию и максимально близко притягивает к себе. Упираюсь ладонями ему в грудь, облизываю моментально пересохшие губы. Глаза напротив темнеют, склоняется и целует, выбивая этим поцелуем весь воздух из лёгких.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Но разве я сдаюсь? Принимаю? Нет, сжимаю губы, пытаюсь вырваться, но Эмин настойчиво, мягко сминает мои губы, проникает языком вглубь.

Стону, цепляясь за его плечи, бесстыдно прижимаясь всем телом к нему. Голова кружится, как от выпитого шампанского, мне приятно, хорошо, весело. Пытаюсь перехватить инициативу, наивная, Эмин хоть и не зверь в человеческом обличье, но лидерство свое не отдаст, тем более девушке.

Скучала. Как же я скучала. Как-то до этого момента не осознавала, что не жила, не дышала и только в его присутствии вновь научилась различать цвета, слышать звуки, осязать вкусы.

Его рука на затылке смещается, не прерывая поцелуя, вытаскивает шпильки из прически, и волосы водопадом падают мне на спину. Откидываю голову назад, изгибаясь телом так, как будто мы с ним пазлы, правильные пазлы. Мы гармонично состыковываемся, невозможно оторваться друг от друга. С каждой минутой язык, губы Эмина становились все более требовательнее, нетерпеливые, горячие ладони гладят меня по спине, прижимая к себе все сильнее и сильнее. Непонятно, как мы дышали, дышали ли вообще, хороший вопрос.

— Шшш… — тяжело дышит, смотрит мне в глаза, осторожно касается пальцами моих распухших губ.

— Эмин… Пожалуйста! — дерзко, нагло просовываю ладони под пиджак, вытаскиваю рубашку из брюк, при этом целуя его до боли, он терпит. Чувствую его колебания, его возбуждение, его жар тела, и все это заводит до тягучей боли между ног, до влажных трусиков.

— Стелла, это неправильно, — шепчет в губы, обхватывая ладонью мою грудь, сжимает её сквозь блузу и бюстгальтер, и все равно возбуждение бьёт по нервам, как ток по оголенным проводам.

Только с ним я становлюсь смелой, только с ним я могу позволить быть себе раскованной и тонуть в горящих карих глазах. Вот он, настоящий Эмин, без масок, без рамок, моралей, стоит передо мною и вздрагивает от моих прикосновений, сжигает себя вместе со мною в костре своей страсти и не пытается его потушить, хоть понимает, что гореть ему в этом аду. Но я с ним буду гореть, держа его за руку.