Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Тишину детской наполнила незатейливая мелодия, которая в этой пустоте показалась насмешкой.

Как бы то ни было, у неё есть возможность защитить Кирилла. А большего Арина никогда и не хотела.

Её бабушка любила себя и была готова на всё ради того, чтобы удовлетворить свои потребности, она же – готова на всё ради того, чтобы её близкие были в безопасности. Пусть своими действиями и решениями Арина воровала у себя право на счастье – она бы в любом случае пошла на любые меры. Лишь бы Кириллу ничего не грозило.

Лишь бы ничего не грозило Королёву…

Часть 2. Глава 8

В последующие после ухода Анны дни его почти никто не беспокоил. Дом замер, словно боялся потревожить его покой, а он вслушивался в тишину и усмехался собственным мыслям – это действительно напоминало сказку о Красавице и чудовище, в которой замок безмолвно застыл, а слуги, превратившиеся в предметы интерьера, предпочитали не попадаться пугающему хозяину на глаза. Вот и он, как то чудовище, засел в спальне, точно медведь в берлоге, и никто не смеет к нему соваться.

Существовала лишь одна существенная разница между сказкой и жизнью, самая главная: в жизни все происходит иначе. Красавицы не спасают чудовищ, они используют их и сбегают, оставляя погибать.

Просто удивительно, какие глупости лезут в голову, когда не знаешь, чем себя занять. Когда сидишь сутками напролет в комнате-клетке, запершись там добровольно, как одичавшее животное, которому окружающий мир внушает такой страх, что неволя становится милее свободы.

Да и о какой свободе можно было говорить, если по уверениям Паши и его собственным соображениям на него до сих пор велась охота? Анализируя ситуацию, Роман понял, что из всего этого есть только один выход. Тот, который никогда прежде даже не пришел бы ему на ум. Тот, что сейчас казался единственно разумным и правильным.

После развода с Анной он пытался жить заново, изменив себя. И только теперь понимал, что менять нужно было совсем иное – жизнь. Менять полностью, окончательно и бесповоротно.

Оставить все то, что, словно груз, тянуло его на дно. Отсечь собственные корни, обрекшие его вертеться по кругу как ту самую фигурку на заведённой кем-то свыше карусели.

Его семья жила в этом городе с самого его основания, но теперь настало время разорвать этот порочный круг, который из чтимой традиции превратился в сплошное проклятие.

Он должен продать семейное дело. Продать дом и все, что ему принадлежало в этом городе и этой стране.