– Вычислили-таки повальную смертность среди семей сотрудников.
Это действительно было так, один из той пятёрки ликвидаторов оказался подранком, допрашивать я умел, и пока к нам на катерах летела по волнам вызванная с берега полиция и медпомощь, я успел его допросить. По крайней мере, данные его и командира узнал, остальных вычислил через архив и сотрудника этого архива. Последнего пришлось ликвидировать. Теперь тормозов у меня вообще не было. Они, конечно, сверхсекретная группа, но я смог найти их семьи. Обещания надо выполнять, и я это делал со всей широтой русско-еврейской души.
Осталась семья командира, остальные уже покоились кто в земле, кто и без могилы в прорубях на дне рек и других водоёмов. За шестнадцать дней сто тридцать четыре трупа по всему Союзу. А как иначе, я же сказал, что вырежу всех, для меня и троюродные братья и сёстры очень близкая родня. Кто-то спросит: что, и детей не пожалел? Хотелось бы сказать что да, и этих выродков на тот свет отправлял, но… рука не поднялась. Так что детишки от грудничков до двенадцати лет все отправились в детдома, так как больше близких родственников у них не оставалось.
Остальных отправлял следом за родственниками, умершими в одном из портов Мексики."
"Сегодня я посетил родителей командира той группы, его звали Олег Зимин, и устроил небольшой пожар, никто не выжил. Остались жена, вот она направляется к детскому саду, ничего не подозревая, за малолетним сыном. Ну, сына-то я не трону, а вот мамашу да. Она у меня последней осталась.
А тут явное наблюдение за ней, как на машинах – засёк три, – так и топтуны были. Весело насвистывая, я стал подниматься на чердак. Винтовка уже лежала на месте, поэтому, откинув брезент, потрогал самодельный глушитель, подошел к открытому слуховому окну и, используя карниз как упор, стал целиться в двери детского сада. Из них то выходили родители с детьми, то входили пока без них. Вечер, люди с работы шли за детьми в детсад. Наконец показалась и толстуха в дорогом пальто, что вела карапуза, замотанного шарфом до самых глаз.
Она взяла санки, посадила его, убедилась, что тот сидит крепко, и, в отличие от отца девочки, что пробежал мимо с санками, буксируя восторженную дочурку, медленно пошла к выходу с территории детского сада. А сын её ещё до-о-олго провожал отца с дочкой завистливым взглядом.
Когда она проходила ворота и обернулась, чтобы протащить санки, я убедился, что в траекторию полёта пули больше никто не попадает, и произвёл выстрел.
