Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В квартире посторонние - Вася и Катерина, и как же не открыть дверь, ежели звонят? Что им сказать? Как объяснить такое странное поведение?

Глафира просеменила легкими шажочками в прихожую, глянула на всякий случай в ""глазок"", но никого не увидела.

- Там нету никого, Глебушка, - сообщила она озадаченно. - Наверное, мальчишки балуются.

- Ладно, бог с ними, - в голосе Богданова звучало нескрываемое облегчение. - Обед готов? Три часа уже.

- Готов, Глебушка, сейчас подаю.

Идите к столу."

"До конца обеда ничего интересного не произошло, а после обеда Глафира и слушать больше не стала, нечего с вязаньем рассиживаться, надо прибираться, посуду мыть, ужин готовить. Потом еще в химчистку нужно идти, позавчера она Глебушкин белый джемпер отнесла почистить, стирать он не разрешает, говорит, от стирок трикотаж портится, а он этот джемпер страсть как любит, ну, оно и понятно, он смуглый, ему белое к лицу.

Закончив все дела на кухне, Глафира Митрофановна собралась в химчистку. Надела в прихожей туфли хоть и на низких, а все ж таки на каблучках, шуршащий светлый плащик, на шею косыночку повязала, с удовольствием глянула на себя в зеркало: нет, что ни говори, а на восемьдесят три года она ну никак не выглядит, и волос у нее до сих пор богатый, пусть и седой, не три волосины, как у некоторых, а пышный, форму стрижки хорошо держит. Раньше, в молодости, она косу носила, в парикмахерскую не ходила, а потом к Земфире начала парикмахерша домой приходить, так Зема - добрая душа - к ней и домработницу свою наладила.

Так и повелось с тех пор. Теперь мастер к Глебушке на дом ходит, заодно и Глафиру стрижет. Не бесплатно, само собой, но Глебушка ей расплачиваться не велит, сам за нее платит.

Открыла дверь, сделала шаг на лестничную площадку и споткнулась обо что-то. Посмотрела - сумка стоит.

Обычная спортивная, черная с красным. Чья же это? Огляделась по сторонам, но никого не увидела. Вспомнила звонок в дверь. Наверное, что-то принесли Глебушке, решили, что дома никого нет, и оставили. Квартира-то огромная, пока она - в свои-то немолодые годы - с кухни добежала, времени много прошло, а тот, кто принес, мог и не знать, что бежать далеко, вот и решил, что, коль сразу не открыли, стало быть, никого нет.