Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но вдруг я ощутила, что могу вновь дышать и открыла глаза. Я сидела под пышной кроной древнего платана. Солнце путалось в раскидистых ветвях, нежно лаская кожу. Шелковистая трава приятно щекотала щиколотки, а легкое платье из невесомой ткани спасало от летнего зноя. Мои пальцы пробежались по струнам гуджи и впитанные с самого детства звуки рассыпались по окружающему пространству, рождая искусство созидания.

— Ты делаешь успехи, — голос Великой матери отвлек от игры и заставил поднять взгляд.

— Я умерла? — вместо страха я вдруг поняла, что так и есть иначе, что я здесь делаю?

— Умерла, — согласно кивнула она, опускаясь прямо на землю в своём роскошном небесно-голубом платье из драгоценного шелка.

Её волосы сейчас цвета спелой пшеницы были заколоты в высокую прическу, а фиалковые глаза смотрели как-то по-особенному нежно. Её пальцы невесомо коснулись струн, извлекая такие звуки, что мне были недоступны. От них трепетало сердце в груди. Казалось, в самом воздухе ткется нечто невесомое, ажурно-прекрасное… счастье?

Закончив играть, она скупо улыбнулась и посмотрела мне в глаза.

"— Мы знали конец задолго до твоего рождения, Лилэй, — сказала она, беря меня за руку. — Крах квисэн-е — это предначертанная судьба и нет ничего хуже, чем получить пророчество, от которого не уйти. Магия нашего мира жестока, но даже зная финал, можно ведь найти выход, — осторожно коснулась она моей щеки, — хотя бы для кого-то одного. Нет ничего случайного ни в твоём рождении, ни в смерти…в первой смерти, — многозначительно подчеркнула она.

— Фениксы не сгорают в огне, в котором исчез наш дом, они возрождаются из пепла. И выбор твоего отца был не случайным, ты должна это знать, потому как я очень хотела сохранить хотя бы крошечное зернышко нашего мира…

Я не знала, что сказать на такое её признание. Как по мне, то всё, что она говорила было болезненным и жестоким. Я не хотела быть последним «зернышком её мира»! Я бы врагу не пожелала такой судьбы! Это слишком…

— Где мы? — вместо ответа, спросила я.

— Нигде, — пожала она плечами.

— Это твой сон, Лилэй. Память должна была раскрываться постепенно. По мере твоего взросления, а это последний осколок — мой подарок, помнишь? — изогнув бровь, взглянула она мне в глаза.

«— Надеюсь, ты простишь меня однажды. Надеюсь, ты ещё скажешь мне об этом…»

Последние слова, услышанные мной от Великой матери, всплыли перед глазами, как наяву. Что она сделала тогда со мной в тот день?

— Я долго готовила этот осколок, прежде, чем поместить его в тебя.