Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Альва тяжело сглотнула, выпучила глаза, поджала губы, зажмурилась и выпалила:

— Ваш наследник вошёл в силу!

Эйто молча наблюдал за женщиной. На губах его цвела обычная понимающая полу улыбка, с которой он общался с подданными, а в голове в друг стало как-то тихо и пусто.

— Ч-что? — вкрадчиво переспросил он, словно не в полной мере понимая, что ему сказали.

Собственно, так и было.

— Наследник, наследник, — забормотала Альва, — древо пустило ветвь! Огненное древо дало отросток от вашей ветви! Отросток! Но… но… как же? — вопросительно взглянула Альвэ в глаза господину и тут же бухнулась на колени, уперев лоб в пол.

Какое-то время Эйто молчаливо смотрел на распростертое на полу тело женщины. Все мыслительные процессы в его голове замерли, будто бы на краткий миг само время остановилось, но стоило вспомнить о том, что ему всё ещё нужно дышать, как с первым вздохом побежали секунды, а вместе с ними и мысли в его голове.

Огненное дерево в храме фениксов, где у каждого феникса есть свой листок или даже ветвь в зависимости от силы новорождённого.

Если феникс не имеет второй ипостаси, то у него никогда не появится ветвь, лишь одинокий огненный лист, что вспыхнет в последнюю долю секунды жизни демона и развеется пеплом по ветру. Свои ветви получают сильные рода и их дети. Эйто получил свою ветвь в год своего совершеннолетия, когда первое пламя вошло в его ядро даря смерть и возрождение в одном дыхании. Смерть от пламени безболезненна для фениксов, потому её проводят в качестве инициации для каждого молодого феникса.

Да и разве же это смерть, когда сливаешься с родной стихией? Скорее уж это словно бы возвращение домой и возрождение уже цельным, истинным. Маленькие фениксы готовятся к этому дню. С ними занимаются, учат не бояться и принимать пламя, воспринимать его как часть себя. Каждая инициация большой праздник для рода и определяющее событие для фениксов. Ведь, если дерево не даст росток, а подарит лишь листок, то и рассчитывать на сильную позицию в роду не стоит.

И, вот, сейчас жрица храма, досточтимая Альвэ, мудрейшая наставница рода, распростёрлась на его полу и лапочет вообще не пойми что!"

"У него не может быть детей. Просто не может. Он никогда не давал испить своей крови ни одной из женщин рода. А, ведь, это одно из условий зачатия для таких, как он — дар крови. Только так огненное семя сможет прорасти — в крови отца.