Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Для отца, всему ее обучившему, любовь к Природе была своего рода религией, этаким духовным подвигом: он верил, что в попытке познать жизненную суть всякого растения человечество сумеет выйти за искусственно созданные пределы земного мира. Ботаника была его Библией, а садоводство — формой богослужения; в посадке семян и обрезке деревьев Пьер Ламбер видел не просто уход за садом, но духовный труд, способ общения с бессловесными формами жизни, понять которые можно лишь через тщательное изучение их собственных средств выражения, их языка цветения, роста и увядания.

Только так, наставлял он дочь, человечество сможет постичь жизненные энергии, составляющие Дух Земли.

Взгляд Хорька на мир был совершенно иным, но, как ни странно, сам он вписывался в естественный порядок вещей лучше, нежели отец Полетт. Подобно старому корявому дереву, вцепившемуся в каменистый склон, он был непоколебим в своей решимости урвать жизненные соки, чем и нажил богатство, которое для него ничего не значило: к роскоши он был равнодушен и большие деньги считал источником не покоя, но хлопот, этакой обузой, вроде мешков с капустой, в подполе хранимых на черный день.

Узнав Хорька лучше, Полетт поняла, что позицию ботаника сформировало его детство. Сын корнуоллского зеленщика, родился он в продуваемом ветрами домишке на окраине приморского Фалмута. Отец его некогда был матросом на юркой «фруктовой шхуне», связующем звене между садами Средиземноморья и рынками Британии, но несчастный случай, искалечивший его правую руку, заставил изменить образ жизни: он стал торговать с лотка овощами и фруктами, часть которых ему поставляли бывшие сослуживцы.

В семье Пенроузов было пятеро детей, но жизненные обстоятельства позволяли им посещать школу лишь урывками: когда мальчики не помогали отцу, они подрабатывали на соседних фермах. И вот так юный Хорек привлек внимание приходского врача, который на досуге увлекался естествознанием: приметив, что парнишка имеет подход к растениям, он дал ему учебники по ботанике, чем разжег в нем аппетит к самообразованию.

Все это сослужило добрую службу, когда Хорька самого взяли матросом на «фруктовую шхуну». Он быстро обучился уходу за нежным средиземноморским грузом: апельсинами, сливами, хурмой, абрикосами, лимонами и фигами. Как и на других торговых суднах, команда имела право загрузить кое-что для себя с целью дальнейшей продажи.