Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но может быть, на них все же никто не обратит внимания. Еще очень рано, в обществе в такое время еще спят… наверное… Правда, в соседнем доме живет леди Данли, а эта сплетница способна раздуть скандал на пустом месте. Кузина Клоринда предупредила Энн относительно этой женщины в тот самый момент, когда она переступила порог Крейн-Хауса. И сама леди Данли уже успела остановить Энн и пожаловаться, что мальчики дразнят ее драчливую серую кошку.

— Но я так и не извинился должным образом, — сказал Стивен.

Гарри спокойно сидел у его ног. Интересно, почему пес такой смирный?

— Не нужно никаких извинений, мистер Паркер-Рот. А теперь, пожалуйста…

Стивен легонько коснулся ее губ кончиками пальцев. Ох!

Его кожа была чуть грубоватой — эти руки явно держали не только стакан или карты — и теплой.

Неожиданно Энн забыла об окнах, из которых их можно увидеть.

— Я не хочу, чтобы вы считали себя некрасивой. — Его пальцы нежно коснулись щеки, потом подбородка, другой щеки. — Вы очень красивы.

Он профессиональный соблазнитель. Вон как искусно опутывает ее своими чарами. Внутренний голос, почему-то звучавший очень тихо, почти не слышно, напомнил Энн о сплетнях и леди Данли, о грубых и беспринципных злодеях, о том, что нельзя допускать, чтобы фантазии переселялись в реальный мир, — это признак полного идиотизма, но впервые за много лет она не обратила на него никакого внимания. Ее руки медленно поднялись и коснулись широкой груди Червового Короля.

В ее мечтах он был не только красив, но также добр и благороден.

Энн хотела почувствовать то, что этот мужчина может ей дать. Пусть только один раз. Так сказать, в научных целях. Так будет легче втолковать себе, что мечты никогда не станут реальностью и мужчин лучше всего избегать.

Его дыхание было теплым и сохраняло аромат бренди.

— Вы пьяны. — Обращаясь к Стивену, Энн напоминала об этом неприглядном факте самой себе.

Он не стал спорить.

— Да. Но я не слеп.

Его губы коснулись ее губ, и все внутри у нее сразу затрепетало.

Этот поцелуй — если столь легкое касание можно назвать поцелуем — не был похож на горячие слюнявые поцелуи, коими ее одаривал Брентвуд. Со стороны Брентвуда это была всегда атака, и ей хотелось защищаться. Здесь все было по-иному.

Успокоение, а не похоть. Приглашение, а не приказ.

Притягательный, соблазнительный, делающий грех божественным даром.

— Энн.

Ей нравилось, как звучит ее имя в его устах.