Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– В этом доме есть лишь одна милая, и это – она! – взорвалась я и всучила ему в руки собаку. Та обиделась и цапнула его.

Дейгасс вспыхнул. Он прекрасно понял, что я хотела ему показать. Собака полетела в одну сторону, мой ошейник – в другую, вот не знала, что он с такой легкостью украшения рвет, я же – в третью.

– Мила…

О, уже не «милая». Прогресс! Назови он меня «милой», я бы в него не хуже собаки зубами вцепилась. Во всем этом был только один большой минус – он вжал меня в стену, от его близости меня накрыло такой волной неприятия, что замутило.

– Не трогай меня! – сквозь стиснутые зубы выдавила я, зажмурившись. Не от страха. Видеть его не могла!

Дышать сразу стало легче, а его «ох» заставил меня открыть глаза. Маленькая собачка вцепилась ему в ногу, а он пытался ее стряхнуть. Быстро опустившись, я схватила собаку, пока он ее не покалечил, и оторвала ее от его штанины.

Та его облаяла, но вырваться из моих рук не пыталась.

– Тише, малышка, – погладила ее. Надо же, хоть и маленькая, но смелая.

Запрокинув голову, посмотрела снизу вверх на мужчину. Моя поза на коленях у его ног живо напомнила произошедшее днем, и я не сдержалась от реплики: – Наказываешь всех, кто других защищает?

У него дернулась щека, а я поднялась и, не обращая на него внимания, пошла к себе, воркуя над девочкой: – Пойдем, маленькая, вернем тебя хозяйке. Ты уж потерпи ее бойфренда, она его любит, если тебя ему доверила. Если же он гад и ее не достоин, то наступит момент, и он покажет свое истинное лицо.

Ей повезло, что у нее есть ты. Ты же ее любишь и защищаешь… от всяких мерзавцев. Жаль, что у нас, у людей, нет твоего нюха на них.

Я не стала снимать драгоценный ошейник. Пусть будет подарок ее хозяйке. Все равно девать это украшение некуда. Немного поиграв с собакой, с сожалением упаковала ее в переноску и передала охране. С их отъездом оживление, которое владело мной, пока я готовила показательную акцию, покинуло меня и навалилась апатия.

Пришла служанка получить распоряжения насчет ужина, но я ответила, что сегодня у меня нет аппетита и ужинать я не буду. Не переодеваясь, завалилась на кровать и, укутавшись в покрывало, уснула. Если высокородный и приходил высказать мне насчет беспорядка в своей комнате, то я не слышала. Меня никто не тревожил.

Утром, открыв глаза, поняла, что не хочу никуда лететь. Впервые я столь откровенно забила на учебу. Для меня все это потеряло ценность.