Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Клаву Ивановну как будто молотком по голове ударило, она схватила человека за воротник и с трудом удержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо. Человек разозлился, назвал Клаву Ивановну дефективной, она пропустила мимо ушей и побежала в парадное, где квартира Лапидисов. По дороге она дала себе слово, что сделает из Ади форшмак, если только застанет его дома.

Адя сидел за роялем, положил голову на клавиши и сладко спал. Он не слышал, как подошла на цыпочках Клава Ивановна, постояла над ним, тихонько поцеловала в макушку; взяла с дивана подушечку, три глупых котенка (Зоя сама вышивала) смотрели прямо в глаза, подержала в руках и вернула на место.

Потом она вынула из дверей ключи, спрятала у себя в кармане, возвратилась к человеку из детдома, извинилась, если допустила с ним грубость, и сказала, пусть идет, она привезет мальчика сама.

В трамвае Клава Ивановна всю дорогу объясняла Аде, что она уже старая, больная, ей трудно уследить за каждым, а как только его маме станет лучше, он сразу вернется домой.

— Ты все понял? — еще раз, перед уходом, спросила Клава Ивановна.

Адя ответил, да, понял, и доказал на деле: Клава Ивановна приехала к нему в воскресенье, потом в следующее воскресенье — и каждый раз про Адю говорили одно хорошее.

Иона Овсеич радовался, как будто выиграл по золотому займу десять тысяч, и весело подтрунивал над мадам Малой, которая готова петь панихиду на крестинах."

"Дело с Орловой за эти дни не продвинулось ни на миллиметр. Более того, все складывалось в точности, как предвидел товарищ Дегтяръ: пользуясь тем, что двор имел другие заботы и не мог уделять ей достаточно внимания, Ляля совсем перестала прятаться.

Опять каждый вечер приезжали на своих эмках визитеры, Зюнчик и Колька забирались на пожарную лестницу, заглядывали поверх занавесок в Лялино окно и строили такие гримасы, что от стыда можно было провалиться сквозь землю.

Мадам Малая от негодования и гнева буквально не находила себе места, требовала от товарища Дегтяря, чтобы немедленно приняли самые крутые меры, а в ответ слышала прежнюю песню: не будем гнать картину, первое дело — подготовить как следует материалы.

Один раз Клава Ивановна просто не выдержала и сказала:

— Овсеич, если бы на твоем месте был кто-нибудь другой, я бы подумала, что у самого рожа в пуху. Товарищ Дегтярь пристально посмотрел:

— А если бы на твоем месте была не Малая, а другая, она бы, как пуля, вылетела у меня из Одессы.

Клава Ивановна обиделась.