Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Тридцать первого марта Верховный Совет, за подписью товарища Калинина, постановил образовать в составе СССР новую, двенадцатую по счету, союзную республику — Карело-Финскую. Население там было не очень густое, меньше четверти Ленинграда, но по территории республика могла свободно равняться с такими высокоразвитыми европейскими странами, как Бельгия, Голландия, Дания и Швейцария, вместе взятыми. Согласно статистическим данным, сообщил Иона Овсеич, карелы составляют свыше двадцати трех процентов всего населения, что же касается финнов, то ЦСУ получило дополнительные материалы и еще не закончило обработку.

Возможно, понадобятся уточнения, ибо в условиях Крайнего Севера, где полгода день, а полгода ночь, перепись населения — дело трудоемкое и непростое.

В связи с присоединением новых районов к СССР у Ефима Граника возник вопрос: может ли он поменять свою квартиру в Одессе на жилплощадь в Выборге?

— Откуда у тебя такие настроения? — удивился Дегтярь. Ефим сказал, что это не настроение, а просто вопрос, но Иона Овсеич ответил ему: вопросы не с неба падают, они возникают у человека в голове от мыслей, которые там роятся.

У него лично есть подозрение, что Ефим опять бросил работу и подыскивает место, где можно было бы кустарничать у себя дома.

Насчет работы Ефим подтвердил, что действительно временно оставил, но кустарничать не намерен. Конечно, какой-то небольшой срок придется, чтобы иметь копейку на хлеб: он же не вор и не фальшивомонетчик, который печатает деньги.

— Короче, — перебил Иона Овсеич, — ты опять берешь патент?

— Патент! — воскликнул Ефим. — Как я могу взять патент, если финотдел требует сначала справку про инвалидность и состояние здоровья?

— Ефим, — тихо сказал Иона Овсеич, — я тебе не враг, но ты сам лезешь на неприятности. Совнарком СССР вместе с ВЦСПС осудили порочную практику летунов, а ты, кроме того, еще хочешь гнаться за длинным рублем. Советская власть имеет большое терпение, но всему приходит конец. Ты меня понял?

— Я тебя понял, Овсеич.

Но почему государство должно пострадать, если неделю, месяц, два я поработаю у себя дома?

— Когда человек работает дома, — ответил Дегтярь, — он работает дома, а не на производстве. Производство — это завод, фабрика, совхоз, колхоз. Давай на минуточку представим себе наш СССР без заводов, без фабрик, без колхозов и совхозов.

— Не, — поднял руки Граник, — такое нельзя себе представить.

— Нельзя? — удивился Дегтярь.