Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— О, дядя Артур, зарасти, — слышу голос сына и тяжело вздыхаю.

Неужели снова он? Да сколько можно!

Меня по сердцу режет это «дядя Артур» потому что мои дети часто спрашивают про своего отца, скучают, а он вот — прямо перед ними. А я сказать ничего не могу. Или сказать?

Вчера всю ночь с этой мыслью уснуть не могла. Но так и не придумала что делать. Может, Артуру вообще не нужны мои дети, тогда мне еще больнее будет.

— Давай помогу, — он отбирает у меня посылки, я даже не успеваю возразить.

Мы заходим в лифт, ситуация неловкая.

Артур в белой рубашке и брюках явно только что с работы.

— Дядя Артур, у тебя дома тоже есть телевизор? — спрашивает Алинка, задрав голову вверх, чтобы встретить его взгляд.

— Конечно, есть, — отвечает он, улыбаясь ей.

— А мультики у тебя есть? — подхватывает Олег с энтузиазмом.

— Есть и мультики, и фильмы, — Артур кивает, не понимая к чему эти вопросы. Зато я прекрасно понимаю.

— А можно к тебе приходить смотреть, пока нам новый телевизор не привезли?

— Конечно, нет, — резко обрываю мечты детей.

— Вы разбили наш телевизор и теперь должны нести за это ответственность. Никаких мультиков до тех пор, пока не доставят новый. И никакого больше футбола в квартире, — строго произношу я.

Дети сразу же расстроенно опускают взгляд. Но вины за собой вообще не чувствуют. А техника, между прочим, нынче очень дорогая.

Внезапно я чихаю несколько раз подряд. Тот дождливый вечер явно не прошёл бесследно. Простуда напоминает о себе. Я уже два дня на таблетках и безумно боюсь заразить детей.

Артур косится на меня, его взгляд полон укоризны и молчаливого ""Я же тебе говорил"". Я стараюсь не обращать на это внимания, но чувствую, как раздражение нарастает. Наконец-то лифт достигает нашего этажа, мы выходим.

— Маша, я хотел с тобой поговорить насчет выселения из здания, — внезапно начинает Артур. Он пытается пройти ко мне в квартиру, но я решительно перекрываю ему путь.

— Спасибо за помощь, Артур, — говорю резко, забирая коробки из его рук. — Но дальше мы справимся сами.

И ни о чем с тобой разговаривать я не собираюсь.

Он хочет сказать что-то ещё, но я не даю ему возможности. Захлопываю дверь прямо перед его носом, чувствуя, как сердце бьётся и по телу мурашки ползут от его близости. До сих пор этот мужчина вызывает во мне противоречивые чувства.

— Алина, быстро переодевайся, иначе опоздаем, — вспоминаю, что вообще-то спешила, ставлю на пол посылки и иду в детскую, чтобы собрать дочь к предстоящему танцевальному фестивалю.