Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ты можешь ехать в командировку, потому что это работа, а я не могу уехать, чтобы подтвердить собственное образование?!

— Потому что ты врешь, я вижу! — Далтон развернул к себе лицо Тома.

— Не кричи на меня.

— Не кричать? Что еще ты мне запретишь?! Ты постоянно избегаешь близости! Что я должен думать, что?! Тренируешься на мне, чтобы в очередной раз что-то себе доказать?! Делаешь мне одолжение, когда ложишься под меня?!

Последняя фраза задела особенно больно. ""Одолжение""...

Чаша терпения Томаса окончательно переполнилась, качнулась и опрокинулась.

Осознание того, что он ударил Марка, пришло не сразу. Сначала Томас высказался, удивляя самого себя спокойствием собственного голоса:

— Ты думаешь о чем-нибудь еще кроме секса?

Марк молчал, а в глазах полыхало пламя. Шея напряглась, на ней проступили вены.

— Ты не думал о том, что наше отношение к сексу может несколько отличаться? Если я тебя не устраиваю — вперед, контракт не запрещает связи вне брака.

Томас разжал кулак. Удар был не сильный, ведь он никогда не умел драться.

Так, мазнул по челюсти, а ударил по альфийскому самолюбию. Всегда казалось, что применение силы - это проявление слабости. Да, Томас как никогда ощущал собственное бессилие.

— Отлично, — Далтон отступил. — Просто замечательно. И когда твой самолет?

— Завтра.

— Счастливого пути, — сказано было так, словно это было синонимом ""проваливай"" или ""катись на все четыре стороны"". В тот вечер ревела в голос уже дверь Томаса.

А вот у Тома слез не было. Сначала в нем клокотала злость: на себя, на Марка, на стажировку и на весь мир заодно.

Потом наступил черед удушающей обиды. Значит, Марку всего-то нужен был секс? Ничего личного, только секс. Да-да, сначала бизнес, потом секс. Желательно безотказный. Да на что он, Томас, надеялся? Неужели влюбленность отшибает последние мозги? Верить не хотелось, но других вариантов в голову не приходило. И снова злость, от которой дрожали руки. Том не помнил, как собирал свои вещи, не помнил, что доставал из шкафа, не помнил, куда кинул обручальное кольцо.

Никогда в жизни он не был настолько охвачен эмоциями, да еще такими отрицательными.

К утру энергия начала заканчиваться. Томас обессиленно опустился на пол перед окном и встречал рассвет.

Далтон ушел рано, около шести. Хейли слышал удаляющиеся шаги, которые в утренней тишине казались необычайно громкими. Когда за Марком закрылась дверь, омега поднялся и окинул взглядом комнату. Нет, за ночь он так и не нашел выхода из сложившейся ситуации.