Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Прикусывает, оттягивает губу, зализывает языком, вновь прикусывает, вновь накидывается на рот, как голодный, одержимый. Я только успеваю делать урывками вдохи, чувствую себя погруженной на глубину без кислородного баллона.

— Какая же ты вкусная. — довольно мурлычит, оставляя на подбородке влажные поцелуи. — Хочу тебя всю, — толкает меня на кровать, смахивая одежду на пол.

— Я тоже хочу, — взволнованно смотрю на полотенце, сдвигая ноги в смущении. Мне странно, немного страшно лежать перед ним почти обнаженной, боюсь его разочаровать.

— Ты чумовая, Женя, запомни это, — поддевает трусики и снимает их с меня. — Красивая, — оглаживает ноги, скользит ладонями по внутренней стороне бедер.

Не знаю, каких сил стоит Руслану держать себя в руках, быть дерзким и одновременно нежным, чередовать напор и негу, но я возбуждаюсь до предела, тело льнет к его рукам, к его губам. Он кажется ни одного участка кожи не оставил без своего внимания.

— Мамочки… — выгибаюсь в пояснице, ладонью затыкаю себе рот, впиваясь в нее зубами, свободную ладонь прижимаю голову Руслана у себя между ног.

Не думала… не гадала… не представляла, что смогу пережить оргазм, но сейчас вздрагиваю и зажмуриваю глаза, погружаясь в заполняющее меня с ног до головы тепло.

— Да, сладкая моя, вот так, — шепчет Руслан, вызывая мурашки на коже бедер своим дыханием. Я не открываю глаза, чувствую, как он потянулся к тумбочке, потом прижимается членом ко мне.

— Ты решил повременить с детьми?

— Ты мне обязательно родишь сына, но не сейчас, — слышу возле уха его напряженный голос.

Обхватываю руками его за шею, приподнимаю навстречу бедра. — Женя, лежи, я сам.

— Почему? — на вопрос не отвечает, одним рывком заполняет меня собой. Взвизгиваю от неожиданности, с непривычки он мне кажется огромным. Он и есть огромный. Замирает, тяжело дышит, приподнимается на локтях.

— Открой глаза, — я медленно поднимаю веки, чернота напротив сразу же берет меня в плен, не отпускает. — Смотри на меня, — киваю в согласии, движения возобновляются. Резкие, глубокие, в полную длину.

Руслан действует на грани фола, балансирует между жестью и лаской. Меняет несколько раз позы, я уже не стесняюсь в выражении своих эмоций, закатывая глаза, окунаясь с головой в очередной взрыв блаженства.

— Ах, твою ж мать, — шипит Руслан, вышибая из меня последние остатки воздуха, сил, мыслей. Падает на меня, мокрый, разгоряченный, с трудным дыханием. Я провожу ладонью по влажной спине, улыбаюсь, продолжая неподвижно лежать с закрытыми глазами.