Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Причем препода, который за пару дней до этого защищал тебя перед уродом из Совета Магов, а буквально этой ночью, пусть и во сне, гладил и шептал, что все будет хорошо.

В общем, как я ни старалась, сдержаться не вышло. Нервы у меня и в самом деле оказались не железные. В глазах защипало, в носу защекотало, к горлу подступил ком. Я отодвинула тетрадь и повернулась к своей сумке, чтобы достать пачку бумажных платков, отлично понимая — сейчас потечет отовсюду. И тут же услышала строгое:

— Дарья! Мы, кажется, уже обсуждали вопрос вашей дисциплины!

Это стало последней каплей.

"Нет, я не сказала ни слова, даже в этом состоянии прекрасно осознавая — мне нельзя ссориться с Глуном! Мне нельзя давать заносчивому аристократу повод отказаться от дополнительных занятий или, что еще хуже, отстранить меня от собственных лекций.

Но слезы — не слова. Они разуму не подчинялись и самовольно расчерчивали на щеках влажные дорожки.

Несмотря на замечание Глуна и пристальное внимание со стороны сокурсников, я таки выудила из сумки пачку платков.

Судорожно, трясущимися руками, выдернула первый и прижала к носу. Дышать стало вообще нечем, но высморкаться… в этой оглушительной тишине? Перед этими… этими…

На счастье, в следующий миг проревел звонок, возвещающий о перерыве.

— Все свободны! — рыкнул Глун.

Народ начал спешно вскакивать. Тетради и сумки оставляли на местах, потому что следующая лекция снова должна была проходить здесь, и у того же Глуна. И это все та же теория боевой магии, будь она проклята.

Я тоже хотела выйти.

Необходимо было добраться до уборной, чтобы хотя бы попробовать привести себя в порядок. Ну хоть чуть-чуть! Хоть капельку!

Как и все, я выбралась из-за стола и даже успела сделать несколько шагов по направлению к двери, вот только…

— Дарья! Задержитесь!

Я застыла. Не хотела подчиняться, но ноги сами будто к полу приросли.

А парни и девушки в алых мантиях уверенно шли мимо, к выходу, так что казалось, будто я стою на островке в центре огненной реки. Ну а когда последний из студиозусов покинул аудиторию и дверь с тихим стуком закрылась, отрезая нас с Глуном от внешнего мира, в тишине аудитории прозвучало строгое:

— Дарья, на людях свои эмоции необходимо сдерживать.

Всегда.

И в этот миг я окончательно сорвалась. Из горла вырвался всхлип, слезы хлынули градом. Чувствуя, как тело начинает бить крупная дрожь, я закрыла лицо руками и разрыдалась в голос.

— Дарья! — снова позвал Глун, уже не строго, а с беспокойством.

Но теперь мне было плевать.