"
"Захар выскользнул из-под меня, оставляя одну в неожиданно опять ставшей слишком большой и холодной постели, и я сжала зубы от острого импульса боли в груди. Там, как невесть откуда, появился кусок льда и принялся расти. Укрылась с головой, не желая слышать, как он оденется и уберется отсюда, из своей гребаной игровой комнаты, в которой определил мне место, в свою реальную жизнь.
Глава 25
Не ушел я. Позорно сбежал. Удрал с поля сражения в момент затишья. Совершил тактический отход с целью сохранить в целости хоть что-то, что осталось от моих первоначальных позиций.
Назови как угодно, сути это не поменяет. Как только самая горячка похоти утихла, просто лежать рядом с Аяной, остывая и вслушиваясь в блуждание в себе отзвуков и послевкусия пережитого безумия, оказалось настолько комфортно, уютно и расслабляюще, что я едва не провалился в сладкую дремоту, вжимаясь в ее макушку носом и притиснув хрупкое тело к боку. Она подходила для этого идеально. Будто и своими размерами, и нещедрыми изгибами была сотворена под то, чтобы вот так прилипать ко мне, как вторая кожа, как еще одна часть моего же тела.
И меня прямо-таки колотнуло от этого, разом зашвырнув в воспоминание о том, какой потрясающей, иной, недостижимой показалась мне моя кукляха, когда только появилась в дверном проеме.
Не моя она была в ту секунду и в таком виде. Не моя. Вообще ничья. И никакая не кукла. Божество, к которому могу сколько угодно тянуть свои загребущие лапы, но разве в силах простого смертного его удержать.
При этой мысли простыни подо мной стали как изо льда, а задницу словно кто пнул прочь из постели. Не случалось мне в этой жизни чересчур уж западать на кого-то, но не идиот я — умею анализировать свои ощущения и распознавать тревожные признаки. И уж тем более я не самоубийца, чтобы позволить себе чувствовать что-то, кроме вожделения к девчонке, которую мне не удержать. Не после того, как у нас все сложилось изначально, не тогда, как все продолжается.
И не при тех обстоятельствах, в которых у меня нечего ей предложить, кроме места постоянной любовницы, которая должна будет без возмущения наблюдать за тем, что скоро станет происходить на «светлой» стороне моей жизни, сама довольствуясь лишь нахождением в тени.
«Я так не смогу».
Это ведь не ложь и не притворство или попытка набить себе цену. Это предупреждение. Для меня, между прочим. Аяна и правда так долго не сможет.
