Древние читать онлайн

Выпроводив его, Миа налила молоко в миску Гюнтеру, положила рядом хлеб и вновь уставилась на рассказчика.

— Дай поесть-то, — попробовал было возмутиться Лёха, но девушка безапелляционно заявила:

— А ты в процессе рассказывай. Не на званном вечере, чтобы этикет соблюдать.

Убедившись, что любые возражения отметут столь же быстро, Стриж продолжил. Понимая, что Хейману в первую очередь интересна Германия, он рассказал о том, что пришлось пережить этой стране после Первой мировой. Голод, инфляция, вооружённые стычки в городах, создание «фрайкора» — добровольческих формирований, жестоко подавлявших выступления коммунистов и крайне левых социал-демократов.

Лишь про национал-социалистическую партию и Гитлера пока не стал упоминать, не желая лишний раз шокировать Гюнтера. Всему своё время. Пока же Хейману хватит и известий о родине, ввергнутой в пучины анархии.

Когда Лёха объявил перерыв, чтобы смочить пересохшее горло, Гюнтер написал:

«Я надеюсь, мои жена и дочь пережили эту смуту».

Пустотники промолчали.

Миа — потому, что не могла сказать ничего обнадёживающего. А Лёха подумал о том, что через двадцать лет уже взрослая дочь Хеймана будет восторженно тянуть вверх правую руку, приветствуя «вождя нации». Может, даже это она напишет своему мужу-солдату о том, как ловко смогла отстирать кровь с детской шубки, которую он прислал ей из Советского Союза. Стриж видел это письмо в музее, посвящённом Битве за Москву.

Желание продолжать разговор пропало. К счастью, у Гюнтера тоже.

«Мне надо побыть одному», — написал саблезубый.

— Конечно, — легко согласилась Миа. — Мы вечером зайдём?

«Буду рад», — ответил Хейман.

— Не слишком ты ему жёстко рассказал? — поинтересовалась девушка, когда они вышли во двор.

Стриж посмотрел на встающее над деревьями солнце и отрицательно покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Жёстко будет дальше.

— Что? — тут же заинтересовалась Миа."

"— Страна Гюнтера через двадцать один год после поражения в Первой мировой войне начнёт другую, гораздо более страшную и кровавую войну.

В истории она останется как Вторая мировая. А у меня на родине — Великая Отечественная, — ответил Лёха.

— Получается, вы — враги? — удивлённо уставилась на него Миа.

— Нет. Врагами были мои предки и его потомки, — уточнил Стриж. — Но это в двух словах не расскажешь. Там… Долгая и сложная история. Как-нибудь в другой раз, если хочешь, поговорим об этой войне.

— Ловлю на слове, — хмыкнула эльфийка и раздражённо почесала рану под воротником.