Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Однако надеждам Павла было не суждено сбыться — Веста неожиданно поменяла планы, заявила, что путешествие продолжается, а его возражения она будет расценивать как смертельную обиду. А в Хантли они вернутся через неделю.

«Не порть наш медовый месяц, дорогой», — жарко шептала она, тиская субтильное тело Павла. Хихикая, он вяло отбивался от ее медвежьих объятий, но Веста смеялась и, словно шутя, подволакивала его к себе, словно крошечного щенка, а когда он оказывался прижатым к ее необъятной груди, она на мгновенье прикрывала веки и замирала, как при оргазме.

В такие минуты у Павла тоже перехватывало дыхание, только не от возбуждения, а от нехватки кислорода в легких — новоявленная жена обнимала его с такой силой, что он слышал хруст собственных ребер.

Так или иначе, по Уаикато их яхта вышла прямо к океану, где они высадились на причале.

«Ну все, — про себя выдохнул Павел. — Теперь домой»

Погода была отменная, в небе лениво парили крикливые чайки, морской ветерок приятно холодил кожу, и все было расчудесно.

Именно на фоне этой благодати новость Весты о том, что через час они выходят в открытый океан, была равносильна удару пыльному мешку по голове.

Какой, в задницу, океан? Опять качаться в этой яхте, как дерьмо в проруби?!!

«Это все для тебя, малыш», — шептала Веста, гладя его утомленно-застывшее лицо толстыми пальцами. Павел растерянно улыбался, пытаясь привести мысли в порядок. Океан ну никак не входил в его планы.

С другой стороны, конечно же, это для него. Точнее, это для них.

Вероятно, именно таким и должен быть медовый месяц. Яхта, море, луна, вино и прочая сопутствующая хрень.

«Откуда в ней столько силы и энергии?!» — изумленно вопрошал сам себе Павел, искоса поглядывая на супругу.

Он во все глаза смотрел, как она, поймав брошенный Тейном, этим высушенным аборигеном, швартовочный трос, ловко привязала его к кнехту. Как она деловито проверила приборную панель, переключая какие-то рычажки. Как она спустилась в машинное отделение, оценив состояние помповых устройств и все такое прочее.

Внезапно Павел поймал себя на мысли, что с того момента, как они с Вестой пересели на яхту, с его женой произошли изменения. Мгновенные и разительные изменения. Там, в Москве, она напоминала ему сонную жабу, склизко-распухшую и разморенную на пекле. Снулый вид, мутный расфокусированный взгляд и заторможенная реакция — такой она была в душном переполненном городе.

Здесь же, на палубе яхты, Веста стала совершенно другой.