Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он заставил меня поднять лицо и поцеловал. Одновременно руки забрались под рубашку — и успокаивая и волнуя. Мы целовались, понимая, что едва не погибли, что еще бы чуть-чуть — и все. Никто больше не играл своей роли, Кайл — грубого циника, я — обиженной жизнью сироты. Просто хотелось прикасаться, чувствовать горячее дыхание на коже, обнимать и слышать биение сердца. Частое, прерывистое.

На этот раз Берр не стала возражать. И даже когда у меня вырвался слишком громкий стон, не повернулась и никак не выдала, что знает о происходящем между нами.

Но даже если бы и выдала, мы уже не могли остановиться.

— Блейк, девочка моя, — прошептал Кайл, убирая волосы с моего лица. — Сладкая, красивая. Упрямая, жуткая девица. Глупая. Родная.

Прижал к себе, не дав даже отдышаться.

— Не отдам. Никому не дам, мое.

— Я никуда и не собираюсь, — выдохнула и устроилась удобнее.

— Тебя никуда и не пустят, — отозвался Кайл. — Постарайся поспать.

— Прилетаем уже. — Я зевнула.

Теперь, когда возбуждение от пережитого страха схлынуло, мне действительно очень хотелось отдохнуть.

Да что там хотелось — я почти спала, не реагируя даже на манипуляции мужа, который приводил в порядок свою и мою одежду.

— Спи, — снова шепнул он. — Я разбужу, когда надо будет.

Не разбудил. Я хоть и чувствовала посадку, какие-то возбужденные голоса, никак не желала открывать глаза. Попросту не могла. И почувствовала, как меня несут куда-то. Осталось только надеяться, что домой. К Эльке, в удобную постель, под теплый бок мужа.

Но нет — спиной я почувствовала прохладную кожаную обивку дивана.

Того, что стоял в приемной Кайла.

— Погоди, я ее уложу, — раздался голос мужа.

Приоткрыла глаза, но собеседника его так и не увидела.

— Почему мы здесь? — спросила я.

А Кайл укладывал меня на диван, подкладывая под голову невесть откуда взявшуюся подушку и укрывая своей курткой.

— Мне надо с Лэрнстом поговорить, сладкая, — отозвался муж. — Отдохни. Двери заперты, тебе никто не помешает.

— Я хочу послушать! — сделала попытку подняться, но недооценила масштабы усталости.

— Я тебе потом все расскажу. И в лицах покажу. Дай нам сначала разобраться во всем, да и ту нецензурщину, что я сейчас выскажу, тебе слушать не надо. Спи. Потом все узнаешь, ничего с твоим любопытством не случится, оно тоже устало.

— Я твоя жена, а не дочь.

Но все-таки решение выглядело разумным. Я все равно не способна была думать о чем-то и клевала носом.

— А по возрасту больше в дочери годишься, — хмыкнул Кайл. — Все, спи, сладкая.