Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Встретились пастушка Маша и кузнец Ваня на лугу, он ей цветочек подарил, а она посмотрела-посмотрела на ромашку и в слёзы.

— Отчего же? — удивился король.

— Вот и Ваня сказал: «Отчего ты, Маша, плачешь?» А она: «Я представила, что мы поцелуемся, а потом поженимся. А потом у нас родится сыночек. Он пойдет пасти гусей. Одного гуся утащит лиса, а наш сыночек побежит её ловить, да не заметит корягу и полетит кувырком в глубокий овраг. И шею свернет. Насмерть»… Вот так и планы на нашего ребенка, вы уж простите.

Иррандо не сдержавшись, хмыкнул.

Король широко раскрыл глаза.

— Но что же вы предлагаете, принцесса?

Я обернулась. Ах, это же он ко мне! Не могу привыкнуть, что я стала принцессой… Уже месяц прошёл, а я никак!

— Пусть сначала родится благополучно, когда родится, — развела я руками. — А там видно будет. А то и рождаться никому не захочется, если тут ждёт не счастливое детство, а список неотложных дел.

— Аня, — попытался удержать меня Иррандо, — не стоит.

— Как это не стоит? — возмутилась я.

— Ведь говорят о нашем будущем ребенке!

— Но жизнь королевской особы всегда расписана и строго определена, — нахмурил брови король. — Так было веками. Долг превыше всего.

— А вы счастливы, ваше величество? — спросила я.

— При чем тут это? — поджал губы король.

— Я согласна, дисциплина — это хорошо. Меня папа тоже приучал к дисциплине: мороз -40, в классе никого нет, одна я сижу и учительница с красным носом. Ноги болят, а на тренировку всё равно ведут. Я не сачок, и ребёнку нашему тоже не позволю быть лентяем.

В этом вы правы. Но нельзя же всё настолько регламентировать. И свобода тоже нужна. Ведь счастье в свободе! А счастливый король и о счастье людей будет лучше печься, правда?

Дорризоэн задумался, потом произнес глухо и совсем не радостно:

— О счастье люди будут заботиться сами. Дело короля — обеспечить закон и порядок. И процветание государства.

— Вы совершенно правы, ваше величество, — сказал Иррандо. — Простите мою супругу, она ещё слишком недолго живет здесь, в нашем мире.

Ей сложно понять всё сразу.

Мне стало обидно, а короля откровенно жалко. После моих слов он превратился в насупленную печалью тучу. Я встала из-за стола, отбросив руку Иррандо, и направилась к Дорризоэну. Он посмотрел на меня непонимающе, всё ещё чем-то удрученный.

Эх, король-не-король, а человеческий фактор никто не отменял."

"Я вздохнула и сказала:

— Ваше величество, вы такой добрый и хороший. И справедливый, не зря вас так назвали.