Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сходить к супер-гадалке-экстрасенсу и хотелось, и кололось, и вообще меня очень смущала перспектива сидеть под домашним арестом и ходить в универ под конвоем, как это планировал папа. Он не знает полумер: то «должна быть самостоятельной и ответственной, ты уже взрослая», то «из дома ни ногой». Стой там, иди сюда. Нет, приятно, конечно, что он меня любит и заботится, но делает это, как танк, и уже очень хотелось сбежать… У меня возникла мысль:

— Светик! А вдруг я сама сбежала?

— Да ладно…

— Ты не помнишь, мы с папой не ссорились перед моим исчезновением?

— О таком ты мне не рассказывала.

Может, не успела?

Я потёрла виски: блин, ссоры не помню, ну что же было в этом белом пятне?!

— Позвони на мой телефон, — попросила я.

— Зачем?

— Ну, если он у похитителя, тот ответит. И подозрений никаких, ты же в списке контактов. Просто удивишься: «где Аня», спросишь, и всё. Если это будет тот голос, который звонил, ты поймёшь. Он мягкий, прям бархатный, и акцент очень необычный, с раскатистым «эр». Тогда я никуда не пойду.

Он ведь сказал, что приехал. И может где-то рядом тусить."

"— Но вдруг это твоя большая и светлая любовь?

— Нет, Светик, — покачала я головой. — У тебя шикарные версии, но они слишком хороши, чтобы быть правдой. Давай признаем горький факт: просто так не похищают, просто так не выбрасывают в чужом городе в одной ночнушке. И просто так никто не беременеет. Нам на лекциях по психологии рассказывали, что иногда у жертв срабатывает самозащита, и память отправляет травмирующие воспоминания в подсознание.

Получаются провалы. Так что папа прав. Это опасно.

— Ой, ну хорошо, — поджала губы Светка. — Но ты не выглядишь жертвой от слова «вообще»!

— Замнём для ясности. Так, про телефон, если он отключен, значит… — я задумалась, но потом махнула рукой, — значит, примем это за знак, что можно выходить. Только давай быстро.

Так мы и сделали. На звонок никто не ответил.

— Ты в халате пойдёшь? — хмыкнула подружка.

Я принялась переодеваться со скоростью света, подумав мельком, что знавала кого-то, кто умел одеваться за секунды.

Кто это был? Загадка. Через три минуты я вставила ноги в джинсах и носках в резиновые сапоги, и подвязала поясом длинный старый плащ, в котором только детей пугать. Потом натянула капюшон пониже, для конспирации.

— И по пути пироженок купим, папа со своей войной про всё забыл, — сказала я, запирая дверь. — А ему пряников. А то я умру без пироженки со смородиной и заварным кремом. Кажется, я их не ела целую вечность.

— Ага.