Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Такого удовольствия она еще никогда не испытывала и даже не надеялась испытать. В сознании промелькнула мысль: если сейчас она чувствует такое только от его руки, то что же бы она испытала, почувствовав его внутри себя?! Но девушка не позволила себе углубиться в соблазнительные размышления, уверив саму себя, что это никогда не произойдет.

После чего нега вытеснила даже такие мысли… Он ритмично скользил в ней, добавив к первому пальцу второй, а большим массируя ее клитор. Спина упиралась в твердую стену, и если бы она была человеком, то сила, с которой ее вдавливали в эту самую стену, послужила бы причиной появления большого количества синяков.

А так это стало еще одним доказательством того, что она все-таки оборотень. Раны заживали быстрее, а синяки сходили с кожи максимум через полчаса. Поэтому девушка не обращала внимания на небольшую боль, пронзающую ее спину каждый раз, когда Ян входил в нее пальцами, заставляя снова и снова двигаться ему навстречу. Наоборот, эта боль, смешиваясь с наслаждением, добавляла ее удовольствию пикантности.

Движения мужчины были резкими. В них ощущалась злость, смешанная со страстью. И Эмилия признавала за ним полное право на эту ярость. Отрицая, что является его парой, она в то же время доверяла ему полностью, зная, что ни один оборотень не в состоянии обидеть свою самку. Это доверие появилось в ней на подсознательном уровне. Да и за время, что жила в этой стае, она поняла одну вещь – альфа и бета оказались достойными оборотнями, которым можно верить.

Его губы терзали кожу на ее плече. Жестоко. Оставляя следы. Но все же он сдерживал себя и ни разу не коснулся ее зубами. Лишь оставлял засосы. Это единственное, что он мог себе позволить. Яна злил ее отказ. Его волк был в ярости от того, что она могла бы сейчас быть с другим мужчиной. Он не понимал такого поступка. Как его пара могла даже задуматься о том, чтобы отдаться другому?! Это ранило. Но что ранило еще сильнее, так это ее безжизненные глаза, которые он увидел, когда вошел в бар.

Если бы не это, то он бы, наверное, не оставил на том человеке живого места. Но ее глаза отвлекли его. В них не было ни самодовольства, ни наслаждения ситуацией, ни предвкушения удовольствия. Лишь пустота. И это напугало."

"Ян ритмично входил в нее пальцами, постепенно увеличивая темп. Его сводила с ума теплота ее лона, ощущение того, как оно сжимается вокруг его пальцев. Ему до боли хотелось погрузиться в эту манящую теплоту. Но мужчина помнил о своем обещании.