Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По какой-то непонятной причине ключевая музыкальная фраза в каждом из произведений отсутствовала, но игрушка без малейшего колебания приступила к исполнению «Лондонского моста» — все в том же радостно идиотском ключе.

Этого достаточно, чтобы свести с ума кого угодно, а на типов вроде Макгрегора песенки должны были производить особое впечатление, поскольку подобные типы существовали за счет детишек. Во всяком случае, я на это рассчитывал. Чтобы выманить его, я вполне сознательно воспользовался крошечной клавиатурой, искренне надеясь, что Макгрегор увидит в ней орудие наказания, присланное прямиком из ада, и поймет, что его деяния раскрыты.

Почему я не могу получать удовольствие от того, чем занимаюсь?"

"Мой план, похоже, сработал. «Лондонский мост» звучал лишь третий раз, когда Макгрегор на нетвердых ногах и с выражением паники в округлившихся глазах выбрался из дома. Некоторое время он стоял у дверей, оглядываясь по сторонам. Создавалось впечатление, что его рыжеватые, редеющие волосы только что пережили ураган.

Бледное брюхо Макгрегора слегка свисало над поясом выцветших пижамных штанов. Парень не выглядел очень опасным, но я же не пятилетний мальчик. Он стоял с открытым ртом и почесывал затылок. Казалось, человек позирует для статуи древнегреческого бога глупости. Наконец Макгрегору удалось установить, откуда исходит звучание «Джингл беллз». Он прошел к гладиолусам, наклонился и прикоснулся к крошечной клавиатуре. Когда я затянул на его шее леску, способную выдержать добрых пятьдесят фунтов, Макгрегор даже не успел удивиться.

Однако, ухитрившись выпрямиться, он почему-то решил, что способен сопротивляться. Я затянул удавку сильнее, и Макгрегор отказался от этой идеи.

— Прекрати сопротивляться, — сказали мы холодным, командирским тоном Темного Пассажира. — Прекратишь — проживешь дольше.

В этих словах он уловил уготованную ему судьбу и, решив, что сумеет изменить ее, снова принялся барахтаться. Мне опять пришлось затянуть поводок, и я держал его затянутым до тех пор, пока лицо Макгрегора не потемнело, а он сам не опустился на колени.

Прежде чем он окончательно потерял сознание, я ослабил давление.

— Делай, что говорят, — сказали мы.

Макгрегор ничего не ответил. Он, закатываясь в кашле, сделал лишь несколько болезненных вздохов, и мне пришлось слегка дернуть за леску.

— Ты все понял? — спросили мы.

Он ответил едва заметным кивком, и я позволил ему дышать.

Когда я вел его на поводке в дом, чтобы взять ключи от машины, он не сопротивлялся.