Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Сонечка, у тебя нет обезболивающего? — попросила она, оставив вопрос без ответа.

Несмотря на то, что ее всего лишь отшлепали, ягодицы болели немилосердно, а еще сильнее — низ живота и поясница. И как можно быть такой дурой? Забыть о цикле, не заметить симптомов приближения. Зато теперь все так ноет, что хоть на стенку лезь.

— Ох… Не хочешь говорить, что случилось? Ладно, ничего страшного. Аптечка на кухне. — Соня объяснила, в каком шкафу и на какой полке лекарства. — Если хочешь, я подойду.

— Если ты придешь, я осыплюсь кучкой пепла, — неловко пошутила Дина.

— Почему?..

— Сгорю от стыда.

— Ох…

— Я буду рада тебя видеть, — решилась Дина.

Она умирала от страха, спускаясь на кухню. Боялась встретиться с Лео. Конечно, он не запрещал ей выходить. Мало ли что ей понадобилось — вода или таблетка. Обошлось. Судя по звукам, доносящимся из подвала, а дверь туда была распахнута, Лео колотил боксерскую грушу.

— Ты ни в чем не виновата, — заявила Соня, выслушав Дину. — Это Мастер винит себя, и он прав. Ты новичок, а он не рассказал тебе, что в этот период болевой порог снижается.

У всех по-разному, но он должен был предупредить.

— Поэтому он в подвале лупит по груше? — печально усмехнулась Дина.

— Дай ему время успокоится, — посоветовала Соня. — Он сильный мужчина и, наверное, один из лучших Домов на всем белом свете. Но он тоже человек.

— Я ни в чем его не виню, — покачала головой Дина. — Мне безумно стыдно, что я его так… обломала.

Она выпила таблетку и ушла к себе, извинившись. С удовольствием выпила бы с Соней чаю, но стала чувствовать себя хуже, и хотелось прилечь.

Лео пришел, когда таблетка подействовала, и Дина задремала. Она проснулась от легкого поцелуя в щеку. Лео лежал рядом, приобнимая ее рукой, и от него пахло липовым мылом. Дина повернулась и прильнула к нему, пряча лицо на груди.

— Прости меня, сладкая, — шепнул Лео, касаясь губами мочки уха.

Дина прижалась еще теснее.

— Тебе больно, маленькая?

Когда огромный сильный Лео становился нежным и ласковым, Дина таяла и становилась сентиментальной, даже слезы на глаза наворачивались.

Тем более, сейчас, на фоне гормонального сдвига.

— Уже нет, — ответила она. — Я выпила таблетку…

И осеклась, потому что Лео напрягся. Она почувствовала, как закаменели его мышцы.

— Нельзя было? — пролепетала она в отчаянии. — Извини…"

"В темноте нельзя разглядеть его лицо. Снова сердится? Она все делает не так!

— Ну что ты, маленькая, — ответил он, поглаживая ее по спине. — Конечно, можно.