Она говорит о несуществующем парне — врет мне, ещё не зная, что лжи и фальши я тоже не терплю. Меня трудно обвести вокруг пальца, я всегда имею четкое представление о своем окружении. Я уже много о ней знаю, вплоть до того, что она вчера приобрела в магазине и какие отметки получает за учебу. И парня у нее нет. В ее жизни вообще очень мало близких людей, точнее, только одна подруга, с которой они росли — то, что мне нужно. Я окуну ее в новую жизнь, нарисую ей новую судьбу.
Но говорит девушка одно, а делает совсем другое — она покорно идет в машину.
Ева ведома и с легкостью подчиняется даже взгляду и тембру голоса, ей можно внушить что угодно. Плохое качество для юной девушки — жестокая реальность таких ломает, но хорошее для моих целей. Мучает вопрос о ее невинности, но я почти уверен, что ее ещё никто не трогал, не замарал грязными руками, но, как говорит русская поговорка, «В тихом омуте черти водятся». Черт, я даже думаю словами отца! Мать права — мы похожи. Видимо, я такой же алчный ублюдок.
Всю дорогу ва смотрит в окно, словно никогда не видела ночного города.
Она рассматривает центральную улицу, рекламные вывески магазинов и неоновые огни кафетериев, с восхищением оглядывает небоскребы. Если бы я не знал, подумал бы, что девочка не местная, но она никогда не выезжала за пределы этого города, и у нее нет загранпаспорта. Представляю, как ее восхитит Валенсия."
"Марк останавливается возле отеля. ва хмурится и кусает розовые губы, но ничего не говорит. Я чувствую ее дрожь и сомнение, и меня будоражит ее реакция.
Она словно глоток свежего воздуха, что-то еще неизведанное. Мне даже не хочется касаться ее сейчас — хочу растянуть удовольствие, испробовать ее, как дорогое рoскошное вино, сначала только наслаждаясь внешним видом, играя с девушкой, потом втянуть запах, раскрывая новые ноты, испить маленький глоточек, наслаждаясь купажом, и лишь потом выпить бокал до дна.
Марк выходит из машины — хочет открыть девушке дверь, но я останавливаю его жестом руки, показывая, что он свободен.
Поправляю ворот рубашки и открываю дверь сам и подаю Еве руку. Она сомневается, но протягивает мне ладонь, а потом одергивает ее и выходит сама. Меня это злит, но я еще не вправе показывать свое недовольство, поэтому сжимаю челюсть и сам беру ее маленькую теплую ладонь и веду девушку в отель.
— Здесь есть ресторан? — робко, еле слышно спрашивает девушка и, наверное, неосознанно сжимает мою руку.
— Здесь есть все: и ресторан, и кондитерская, и даже клуб.