Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сердце бьет очень сильно.

Индикатор на планшете вдруг становится красным, а это значит, что температура тела пленника изменилась. Он реагирует на меня. Очень сильно.

В его руках моя смерть могла бы быть другой, верно?

О, черт… о чем я только думаю?

Вытираю нос рукавом и шмыгаю.

– Мне нужен перерыв, – это все, что я могу из себя выдавить.

Холодная тягучая водка бьет в донышко стакана.

Не могу сказать, что я любитель крепких напитков – нет. Но именно сейчас, в переливах стекла, сквозь алкоголь, мне видятся искорки света.

Опрокидываю в себя содержимое стакана, а затем долго кашляю.

Нет, это не то, что можно подумать – я не бежала от проблем. Я не пыталась забыться или притупить собственные чувства. Я просто не хотела ударить лицом в грязь, когда Константин усадил меня в кресло и спросил в лоб: «Выпьешь со мной?»

Если честно, я не видела причин отказываться. Вспомнила, как он поднял меня на ноги, когда я сползла по стене, едва выскочив из ловушки. Он взял меня за руку и повел за собой, не давая никому ко мне приблизиться.

Казалось, если бы я заартачилась, он бы просто перекинул меня через плечо.

И вот мы сидим в кабинете совершенно не так, как предполагают отношения между нами.

– Даже не представляешь, как долго я хотел это услышать…

Я вдруг нахожу его сидящим на диване. Ну… он почти сидит. Откинулся на спинку. Его голова запрокинута, в зубах торчит сигарета, которая беспрестанно дымит в потолок.

– Что кто-то хочет выпить с вами?

Его кадык дернулся – смеется, что ли?

– Два года назад метку получила моя сестра, – Суров умеет разговаривать, не выпуская сигарету, а я только и могу думать о том, что красный огонек сейчас осыплется пеплом прямо на его лицо: – и я тоже хотел знать, почему.

Мне нужна была причина, и я услышал."

"Я сжала в руках пустой стакан, приходя в ужас от этих откровений. Но, вместе с тем, мне вдруг стало спокойнее. Константин прошел через такую же боль, что и я. У него тоже была сестра, которую он потерял.

Какое-то время мы молчим.

– У меня приказ, – голос Сурова слышится мне грохотом стальных пластин.

– Если произойдет вторжение, я буду вынужден эвакуировать ученых. Тебя… – и он, наконец, убирает сигарету от лица, – нет.

Меня нет.

Я останусь здесь, потому что обречена.

Суров и так многим из-за меня рискнул.

А я совершенно не умею держать язык за зубами.

В желудке становится горячо. Я почти ничего не ела, и теперь быстро пьянею.

Константин отрывает голову от подголовника, и с его губ срывается: «Я этого не хочу».