Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Паспорт с собой?

Она, не говоря ни слова, выудила из маленькой сумочки красную книжечку, не глядя, протянула ее оперу.

– Живешь где? По тому же адресу, где прописана? – спросил он, после того как они уединились в допросной. – С кем?

– С мамой, – без промедления отозвалась девушка. Это был ее первый привод в полицию, поэтому она старалась вести себя так, чтобы не злить мужчину.

– Москвичка? – Демидов еще раз пролистал документ, удостоверяющий личность. – Иващенко Екатерина Алексеевна, – отчетливо прочитал фамилию, имя.

– И давно ты на «панели», Катя?

– Нет, – задержанная отвела взгляд, – первый раз.

– А если честно? – криво улыбнулся опер, при этом глаз его улыбка не задела.

После недолгого колебания, Катя заговорила сбивчиво:

– Я просто… с девчонками… К ним… гости приходят…

– Сколько? – прервал Влад ее путаные объяснения.

Девушка запнулась, озадаченная его вопросом. Что он имеет в виду? Стоимость услуг? Но зачем? Она непонимающе уставилась на него.

– Сколько уже занимаешься этим? – повторил вопрос мужчина, не отводя от нее пристального, тяжелого взгляда, который выдерживать становилось все труднее и труднее.

Как будто в душу смотрел."

"– Два месяца, – она опустила глаза в пол, разрывая тягостный для нее зрительный контакт. И обстановка вокруг нагнетала страху, усиливая чувство дискомфорта – темные стены, решетка на закрашенном краской окне, из мебели только стол и грубые, скрипучие стулья.

– До этого привлекалась? Была уже в полиции?

Иващенко лишь покачала головой, но уже через секунду взволнованно затараторила, заискивающе заглядывая в лицо Владу:

– А что со мной будет? Мама узнает?

– Конечно, узнает, – уверенный и равнодушный ответ пригвоздил ее к стулу, вызвал на глазах неподдельные слезы.

– Рано или поздно все равно узнает. И не только мама.

– Пожалуйста, только маме ничего не говорите, – прикусив губу, взмолилась девушка.

– Маме не говорите, – передразнивая ее, вздохнул Демидов. – Тебе сколько лет?

– Девятнадцать, через месяц двадцать будет.

– Совершеннолетняя.

А что мамой прикрываешься?

– У меня мама одна, и я ей хочу помочь. Она мне учебу в институте оплачивает, – попыталась объясниться Катя, но опер ее прервал:

– А ты, вместо учебы, с мужиками за бабки спишь. Другой работы не нашлось? – на что та лишь пожала плечами.

Ясно. Девчонка пошла по линии наименьшего сопротивления. Или сама догадалась, или подруги надоумили, как можно особо не напрягаясь зарабатывать деньги и на учебу, и на шмотки, и на помощь маме.