Дни нашей жизни читать онлайн

У нас со Львом упорно не получалось помириться. Когда я всё-таки перестал быть нарочито вежливым, холодность в моих разговорах с ним не пропала, и это чувствовали все мы. Он старался разговаривать со мной бодрым и естественным тоном, но чем больше старался, тем искусственнее звучал на самом деле.

По-настоящему прощения он так и не попросил. Ни через неделю, ни через месяц, ни через два. В этой холодной ощетиненности мы даже встретили Новый год. Внешне жизнь была обычной, но внутри меня словно сидела льдинка, которая никак не могла оттаять.

Я слышал, что Слава часто говорил с ним об этом. Убеждал, что если Лев спокойно поговорит со мной, то нам обоим станет легче. Но Лев упорно считал, что не обязан приносить извинения, потому что я их обоих оскорбил. И хотя я признавал, что был неправ, за оскорбления не спешил извиняться тоже.

А однажды они сами из-за этого поругались. Из кухни до меня доносились лишь обрывки Славиных фраз, зато Льва я слышал очень хорошо.

— Я не собираюсь перед ним унижаться за то, что один раз его ударил! — говорил Лев.

 — Кстати, за дело.

Слава, кажется, сказал, что просить прощения — не унизительно. И что это не Лев униженный, а я.

— Да других детей постоянно в качестве наказания бьют! И куда хлеще, чем я его ударил. Может, тебя самого в детстве никогда не били?

— Хватит говорить мне про других.

— Извини, я забыл, что у нас особенная снежинка, — насмешливо отвечал Лев. — Голубая кровь и нежное воспитание. Мы что, принцессу выращиваем?

После недолгой паузы Слава сказал:

— Давай так: или ты попросишь у него прощения, и вы помиритесь, или дальше я буду «выращивать» его один.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно, — ответ действительно звучал чересчур серьёзно. — Ты поступил глупо и деспотично, а теперь не осознаёшь этого и не сожалеешь. Уж лучше я один выращу из него «принцессу», чем вместе с тобой — невротика."

"Они что, с ума сошли? Как они могут решать такое без меня? Почему они меня не спросили, как я хочу, чтобы меня «выращивали»?

Я перепугался и начал бесшумно плакать.

Меня затошнило от тревоги, от мыслей, от ощущения того, что наступает что-то плохое. Я прекрасно знал, что нужно сделать. Я думал, что если выбежать к ним сейчас и сказать, что мне не нужно никакого прощения, что я и так всё забуду и прощу, лишь бы они не расходились, то они, наверное, и не станут расставаться. Но я не выбегал. Я плакал и дрожал от страха в своей комнате, склонившись над учебником по английскому, не переставая делать вид, что учу.