Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Всё-таки она странная.

Но самое страшное праздничное испытание было ещё впереди — мой собственный день рождения.

МИСТЕР ВОСЬМИЛЕТНИЙ

Когда я встречал свой пятый день рождения, за окном была метель. Когда встречал шестой — стояла жара почти под тридцать градусов. Я родился в самое непредсказуемое погодное время сезона — в конце марта.

Мой восьмой день рождения выпал на дождливую пятницу За несколько дней до этого родители спросили меня, кого я хочу позвать.

— Куда? — не понял я.

— На день рождения, — объяснил Слава.

— Отметишь с другими детьми, как Лена.

— Никого не хочу, — честно признался я, вспомнив, как меня достали на Ленином празднике.

— Да брось, будет весело. Ты будешь главным. И у тебя будет много подарков, а не только от нас и бабушки.

Звучало заманчиво. Я согласился.

Но когда сел составлять список гостей, понял, что дальше первого пункта с именем «Лена» дело не пошло. Кого ещё звать? Я же ни с кем больше не общаюсь.

Тут на помощь пришёл Лев.

— Позови Антона, — сказал он.

Лучше бы не приходил…

— Не буду я его звать! — возмутился я.

— Почему?"

"— Все будут смеяться надо мной, если узнают, что я его позвал!

— Он что, изгой?

Я не был уверен, что значит «изгой». Но звучало неприятно и вполне подходило Антону, так что я сказал, что да.

— Тогда тем более позови, — настаивал Лев.

— Зачем?

— Затем, что его никто никуда не зовёт. И дома бьют. Не сочувствуешь?

— Не сочувствую! — жестко ответил я.

— Ну, очень жаль, что ты такой, — просто ответил Лев и вышел из комнаты.

Я его терпеть за это не мог. За эти фразочки, которые заставляют чувствовать себя прескверно. Лучше бы он кричал или ругался, но вместо этого он просто говорит что-то вроде этого.

Когда я не мог решить задачу по математике, он сказал: «Хорошо. В конце концов, не всем людей лечить, кому-то надо и заборы красить». И точно так же спокойно вышел. А я до сих пор, спустя много лет, чувствую себя абсолютным тупицей после этого.

Около часа я пытался заключить сделку со своей совестью, убеждая себя, что совершенно ничего Антону не должен.

Я слышал, как вполголоса Слава пытается сказать Льву то же самое:

— Ты вынуждаешь его подставить себя.

Куда охотнее мне хотелось согласиться со Славой. Я что, Иисус Христос, чтобы за других мучиться? Про Иисуса мне, кстати, бабушка рассказала.

Лев отвечал Славе, что Антон может оказаться очень интересным человеком, с которым захочется дружить. Он это так громко говорил, что, наверное, не для Славы, а для меня.