Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он зашёл в зал, а я так и остался стоять в коридоре. Услышал, как он негромким, но раздраженным шёпотом сказал Льву:

— Иди и сам с ним договаривайся. Мне надоело одному за это отвечать.

— Просто оставь его в покое. Ничего он никому не скажет.

Пока мы шли до школы, Слава действительно больше не заставлял меня повторять ответы на вопросы. Но он не говорил и ничего другого, так что я чувствовал, что он злится на меня. Я тоже на него злился, а особенно на то, что он сильнее и я даже не могу побить его, когда он бесит.

"Нас обгоняли целые компании людей. Все они выглядели примерно одинаково: в центре шёл первоклассник, одетый так же глупо, как я сам, с цветами в руках, а вокруг него — ещё человек шесть: мама, папа, старшие братья и сёстры, вокруг суетилась бабуля с фотоаппаратом; иногда мы обгоняли их, потому что кому-то приходила в голову идея сфотографироваться возле какого-нибудь дерева.

А мы шли вдвоём, у нас не было цветов, и Слава не стал брать фотоаппарат. Про цветы он сказал, что это глупо, а про фотоаппарат — что у него нет настроения.

Он любил делать только особенные снимки, а фотографироваться возле деревьев не любил. К тому же сюжет «Первый раз в первый класс» казался ему ужасно скучным.

Дети, замученные повышенным вниманием всех членов семьи и постоянными съёмками, не выглядели слишком счастливыми, но я всё равно расстроился: мне казалось, что что-то проходит мимо меня.

Когда я подошёл к школе и увидел галдящую толпу одинаковых чёрно-белых детей, первое, что мне захотелось сделать, — спрятаться за ногу Славы.

Правда, за два года я стал выше, и это больше не было надежным укрытием.

Он, почувствовав мой порыв сбежать, подтолкнул меня вперед — к детям. Молодая учительница, возвышающаяся над нами, скомандовала всем разбиться на пары и встать в строй.

Дети тут же принялись хватать друг друга за руки и выстраиваться, будто заранее репетировали. Только я, ничего не понимая, стоял один, в стороне, и ни к кому не пытался подойти.

Сзади меня кто-то одёрнул. Я повернулся: незнакомая женщина пожилых лет поставила рядом со мной какую-то девочку.

— Мальчик, ты один стоишь? Вот и хорошо, вставай с Леночкой, а то мы опоздали.

Леночка, в отличие от меня, ничуть не смущалась и вцепилась в мою руку мёртвой хваткой. Я сделал слабые попытки освободиться, но Леночкина ладонь была непобедима. С нескрываемой паникой я обернулся к Славе.

Он, кажется, еле сдерживал смех, и в его взгляде читалось что-то вроде: «Земля тебе пухом, парень».