Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Потому что для Морровинга постараются отдать самый лучший (и самый живучий) цветок.

Мои губы исказила кривая усмешка.

— Неплохо. Я действительно недооценила тебя... Но поверь - так просто я не сдамся.

Чистая правда. Я найду способ сбежать, перехитрить чёртову судьбу. Как-нибудь, но найду.

Для начала... Возможно, придется покалечить себя перед отъездом. Сломать ногу, в идеале. Это отстрочит время моего приговора.

***

{ Тем временем в Ледяных чертогах}

Эрмонд с опаской поглядывал на своего господина.

Нашкор в очередной раз прислал льстивое предложение подарить королю одну из жриц в гарем.

Они словно чувствовали его неприязнь и стремились как можно скорее обезопасить себя.

Но правитель Севера был непоколебим.

Он называл нашкорцев ""грязными червями"", не иначе.

И ему, Эрмонду, приходится отдуваться, вновь передавая неудобное предложение.

— Снова? - зычный голос эхом прошелся по залу.

Король без интереса глянул на стопку портретов и швырнул их в огонь. Несколько отскочили от камина, опав на землю, а Эрмонд бросился их подбирать.

Совершенно очевидно, что придется вновь послать отказ.

— Что это? - усмотрев нечто краем глаза, Король властным движением вырвал один из уцелевших портретов. Его глаза, налитые сталью, яростно полыхнули.

Эрмонд зажмурился, слыша невыносимый треск.

***

Фальшивая улыбка плотно прилипла к моему лицу.

В честь моего скорого отъезда устроили славный пир. Честно говоря, я даже не могу придраться к этому.

В Храме кормили хорошо, но достаточно просто и пресно. Разнообразия практически не было.

И на таком пиру, конечно, можно было наесться вдоволь. ...

Если бы не многочисленные ""поздравления"". От их радости кусок в горло не лез.

Я яростно желала им всем подавиться, но это было бы слишком мягкой местью.

Особенно неприятно смотреть на довольную рожу Энии. Может опуститься и всё-таки раскроить ей лицо перед отъездом?

Я цокнула языком, инстинктивно поглаживая татуировку на руке. Моя змея отзывалась тёплым покалыванием. Это лишь немного успокаивало нестабильные эмоции.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как разглядывать жриц - молодых и старых. Молоденькие были в основном смуглыми и темноволосыми, но встречались и светловолосые полукровки.

Некоторые, перешедшие рубеж совершеннолетия, сидели крайне напряженно. Они явно не были ""умелыми"", раз их до сих пор оставляли в Храме... Говорят, такие могли остаться тут навсегда, заняв место старух – воспитательниц.

Но сейчас я променяла бы многое даже за такое положение.