Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но на них Оникс старалась не смотреть.

Дома Темного Града проплывали за окном сначала быстро, но стоило выехать на основную улицу, ведущую к площади, и экипаж покатил размеренно и плавно, чтобы собравшиеся на обочинах люди могли увидеть владыку.

– Улыбайся, Оникс, – приказал Ошар. Он тоже выглядел торжественно в темно-зеленом наряде с алой перевязью поперек груди и сверкающим императорским медальоном. Плечи владыки укрывала тяжелая белоснежная накидка, с которой смотрел глазами-рубинами золотой грифон.

"Раяна послушно улыбнулась, но не оттого, что ей приказали, а просто от новых впечатлений. Столица империи воистину восхищала. Широкая улица радовала светлым камнем, а дома поражали красотой лепнины, мраморными лестницами и большими окнами с настоящим стеклом, которое переливалось бликами в лучах зимнего солнца. Ночью выпал небольшой снег, и сейчас снежинки сияли, словно кристаллы, ослепляя проезжающих. Может, поэтому Оникс не сразу заметила, что люди на обочинах провожают их экипаж не радостными криками, а хмурыми взглядами.

А поняв, присмотрелась обеспокоенно. На фоне роскоши богатых домов и великолепия их экипажа нищета бросалась в глаза особенно сильно. Людей оттесняли с дороги стражи, отталкивали, не позволяя приближаться к кортежу владыки. Тощий подросток в тонком жилете упал, откинутый рукой стражника. Изможденная женщина окинула проезжающих ненавидящим взглядом и бросилась поднимать мальчишку.

– Зачем они их толкают! – возмутилась Оникс, привстав, пытаясь разобрать, что происходит за спинами стражей.

– Это же просто дети!

– Если не применять силу, то толпа может просто смять нас, – Ошар пожал плечами. – Люди понимают лишь угрозы, к сожалению. Не переживай, у площади нам будут улыбаться.

Но никаких улыбок Оникс не видела. Чем дальше они проезжали, тем плотнее становилась толпа и тем больше хмурых, презрительных и ненавидящих лиц появлялось в ней. Они были мужскими, женскими, детскими, с одинаковым голодным блеском и печатью нищеты.

Лица с запавшими бледными щеками и бескровными, посиневшими от холода губами. Худые тела, обряженные в изношенные одежды неопределенного цвета. Грубые башмаки, порой даже деревянные, надетые на босые ноги.

Раяна содрогнулась. В рыбацкой деревушке, где она провела этот год, она подобного не видела. Там была простая и скромная жизнь, но никто не умирал от голода. Море всегда давало улов, а соседи и родственники заботились друг о друге.